ГРАФИНЯ ДЕ МОНСОРО. А. ДЮМА
Иллюстрации Мориса Лелуара (1853–1940).
Countess de Monsoreau by A. Dumas. Illustrations
Свадьба Сен-Люка
Дюма Александр. Графиня де Монсоро. — Санкт-Петербург: СЗКЭО. © СЗКЭО, 2024 Впервые опубликованный в 1846 году роман Александра Дюма-отца (1802–1870) «Графиня де Монсоро» стал второй частью его трилогии, посвященной гугенотским войнам. Текст дан в переводе Валерия Сергеевича Столбова (часть первая) и его супруги Нины Яковлевны Бутыриной (часть вторая). Книгу украшают иллюстрации французского живописца, художника театра и кино Мориса Лелуара (1853–1940).
1. — Послушайте, мэтр Шико, — сказал Генрих, —
два короля на одном балу —
слишком большая честь для хозяина.
2. Шико надул щеки, широко расставил ноги и подбоченился,
добившись полного сходства с королем.
3. Бюсси издали заметил, что миньоны о чем‑то совещаются,
и, не сомневаясь, что речь идет о нем,
направился к своим противникам,
на ходу перебрасываясь шуточками с друзьями.
4. Жанна вошла в спальню и преклонила колени перед образом особенно чтимого ею святого.
5. — Монсеньор, — пробормотал д’Эпернон, — это была просто шутка. Простите нас.
6. Бюсси бился молча, ибо позвать на помощь, а следовательно, признаться в своей слабости, было бы недостойно имени, которое он носил.
7. Бюсси сделал три шага вперед и оказался в какой‑то прихожей, затем повернулся кругом и упал навзничь на ступеньки лестницы.
8. — Но, сиятельный господин, — сказал мясник, — мы вовсе не переносили вас сюда, вы лежали здесь, на этом самом месте, мы шли мимо рано утроми увидали вас.
9. — Поведайте же мне эту горестную историю. Прошу вас, сударыня, говорите.
10. — Эй, монсеньор! — воззвал Бюсси к герцогу Анжуйскому во всю мощь своих легких.
11.
12. Паж покинул свое убежище и приближался к ним, весь пунцовый от смущения. — О! О! — прошептал Сен‑Люк. Узнав Жанну в костюме пажа де Бюсси, он потерял дар речи.
13. — Я стал бы жаловаться, государь, только в том случае, если бы мне отрубили правую руку,
чтобы я не смог отомстить сам за себя, да и тогда... я... рассчитался бы с обидчиком левой рукой.
14. Генрих повернулся к Сен‑Люку: — Ну как, сын мой, прошла твоя голова? Сен‑Люк поднес руку ко лбу и испустил жалобный вздох.
15. Слуги наложили на лицо короля маску из тончайшего полотна, пропитанную благовонными маслами. Затем облекли в ночную кофту из розового атласа и на руки натянули перчатки из кожи...
16. Ужас был так отчетливо выражен на лице короля, что постепенно сообщился всем
собравшимся в опочивальне.
17.
18. Чтобы угодить королю, все покорно терпели холод и удары плетей...
—
20. Гугеноты, лигисты и вольнодумцы, смеясь, глазели, как движется покаянное шествие...
21. Генрих продолжал еще более мрачным и скорбным тоном: — «Жалкий грешник!..» — сказал голос. — Ба! — прервал короля Шико. — Голос произносил слова. Значит, это был не крокодил?
22. Король вздохнул, осмотрел тревожным взглядом все углы и закоулки комнаты и, дрожа всем телом, скользнул под одеяло. — Так, — сказал Шико, — теперь мой черед. И он растянулся на кресле, обложившись со всех сторон подушками и подушечками.
23. Выражение лица Шико было таким веселым, даже насмешливым, что король удивился.
— Как, — сказал он, — у тебя хватает наглости смеяться? Ты дерзаешь…
24. Сен‑Люк выкрикивал в трубку сарбакана угрозы,
которые Генрих принимал за Божье откровение, а рядом, опираясь на его плечо, стояла молодая женщина в белом прозрачном одеянии и время от времени вырывала сарбакан из рук Сен‑Люка и кричала в него все, что ей приходило в голову.
25. Встав между Сен‑Люком и королем, Шико протянул над головами обоих провинившихся сарбакан вместо пламенного меча и сказал:
— Это мой рай, вы потеряли его из‑за своего непослушания. Отныне я запрещаю вам вход в него.
26. — Четыреста восемьдесят восемь, четыреста восемьдесят девять, четыреста девяносто, — тихо отсчитывал он. — Должно быть, где‑то здесь.
27....Меня втолкнули в комнату, где лежали вы, и разрешили снять повязку.
28. Бюсси повернулся на бок, чтобы молодой хирург мог снять повязку. Рана выглядела как нельзя лучше, края ее стянулись и приняли розовую окраску
29. Граф де Монсоро восседал на коне посредине поляны, представляя собой мишень для любопытных глаз, и с удивительной выдержкой ожидал появления короля...
— Прошу прощения, сударь, — обратился к нему Бюсси, — но я вижу вас в полнейшем одиночестве.
30. — ...Ты должен будешь сделать для меня то, что обычно делают только для самого себя.
— Ага! — обрадовался Бюсси. — Наверное, монсеньор, вы хотите поручить мне приволокнуться за вашей пассией?...
31. Бюсси и принц присоединились к охотникам. Господин де Монсоро мастерски руководил охотой.
32. Король был восхищен, с каким умением этот опытный ловчий выбрал места
для привалов и расположил подставы собак и лошадей.
33. Бюсси покинул свое убежище, перешел улицу, открыл ключом дверь
и, уже наученный опытом, запер ее без всякого шума.
34. — И будьте спокойны, сударыня, — прошептал Бюсси, заключая Диану в свои объятия, — у вас найдется мститель. Диана чуть было не закричала...
35. Бюсси открыл дверь в гостиную и преклонил колени перед Дианой.
36. ...Особенно свыклась со мной одна лань, моя любимица, моя фаворитка — Дафна, бедняжка Дафна. Она ела из моих рук.
37. Я не сомневалась, что господин де Монсоро, тронутый моими криками и жестами, спешит
на выручку Дафне, но, когда он оказался возле несчастной лани, я увидела, что он выхватил
большой охотничий нож.
38. Замаскированный всадник подъехал к дверцам экипажа. — Успокойтесь, сударыня, — сказал он, — мы вас не обидим, но вам придется последовать за нами.
39. Слуги провели нас в пышную опочивальню, которая, по‑видимому, была обставлена и украшена в самые блестящие годы царствования Франциска Первого.
40. Я перешла из комнаты Гертруды в свою спальню, встала на колени перед камином и в неверном свете пламени прочла: «Моя дорогая Диана, только граф де Монсоро может спасти тебя от опасности, которая тебе угрожает, а опасность эта огромна...»
41. Гертруда обхватила меня руками, легко подняла, словно ребенка, и передала графу. Почувствовав прикосновение рук этого человека, я вздрогнула так сильно, что чуть
было не упала в воду. Но он прижал меня к груди и бережно опустил в лодку.
42. Граф, несомненно следивший за моими движениями, перегнулся с лошади, обхватил меня рукой за талию и перебросил на луку своего седла.
43. К вечеру седьмого дня пути с вершины высокого холма я заметила огромное скопление домов. Это был Париж.
44. Граф вошел в комнату и остановился передо мной. Кивком головы я пригласила его садиться.
45. Герцог обмакнул пальцы в чашу со святой водой и хотел коснуться ими моей руки.
46. — Что могу я против принца, сударыня? Ведь у меня нет никаких прав защищать вас. Придется уступить злой судьбе. — Ах, батюшка, мой батюшка! — воскликнула я.
47. Мы слегка приоткрыли окно. — Ты уверен, что это здесь? — спросил один голос. — Да, монсеньор, совершенно уверен
48. Гертруда попробовала вас поднять, с моей помощью ей это удалось, и мы отнесли вас ко рву у Тампля и положили на откос.
49. — Послушайте меня: как только я вас увидел, я дал обет посвятить вам всю свою жизнь.
50. Карета вмещала короля Генриха III и весь его походный двор...
51. Вполне понятно, что все памфлеты того времени оказывали честь королевской карете и частенько упоминали ее, именуя обычно Ноевым ковчегом.
52. Король восседал в глубине экипажа, как раз под статуэткой Шартрской Богоматери. У его ног Келюс и Можирон плели коврики из лент, что в те времена считалось одним из самых серьезных занятий для молодых людей.
53. Шико внезапно соскочил на мостовую, растолкал гвардейцев и преклонил колени перед каким‑то довольно приятным на вид домиком с выступающим над улицей резным деревянным балконом, который опирался на расписные балки.
54. Монахи остановились у входа в монастырь Святой Женевьевы и вошли под его портик; там в глубине можно было разглядеть монаха того же ордена...
55. Мэтр Бономе поднял голову. — Ах, это вы, сударь, — сказал он, захлопывая книгу. — Доброго вечера и доброго аппетита.
56. — Во имя Бахуса, Мома и Кома, троицы великого святого Пантагрюэля, — произнес
Горанфло, — нарекаю тебя карпом.
57. Горанфло вместо речи запел во всю глотку.
58. Брат привратник ожидал только нескольких запоздавших. Гасконец предъявил своего Беарнца с пробитым сердцем и был пропущен без дальнейших околичностей.
59. Шико не колебался ни секунды. Он встал и с важностью поднялся по ступенькам кафедры...
60. ...Одна из плит пола на хорах медленно поднялась и застыла в вертикальном положении. Из черного отверстия показался сначала серый монашеский капюшон, а затем и весь монах.
61. Шико с удивлением узрел голову герцога Анжуйского; герцог был так бледен, что при погребальном свете лампады походил на мраморную статую.
62. ...Свидетели этой церемонии выпрямились и, размахивая шпагами, закричали: — Да здравствует король Франциск Третий!
63. Герцог взял пергамент из рук Николя Давида. — Что это такое? — спросил он. — Генеалогическое древо Лотарингского дома.
64. Шико открыл окно, уселся верхом на подоконник и с силой и ловкостью ...втянул лестницу в окно и поставил основанием на землю.
65. Госпожа де Сен‑Люк, распахнув теплый плащ, грациозно склонилась с седла, положила обе руки на плечи молодому супругу и, не сводя с него глаз, выполнила просьбу, одарив его нежным
и долгим поцелуем.
66. Эй вы, сударь, сударь! Не убегайте, тысячу чертей. Я привез одну вещицу, которую вы потеряли.
67. Обнимая почтенного старца, почувствовала, что щеки его мокры: барон плакал.
68. Барон взял со стола серебряный трехсвечный канделябр и тяжелым шагом начал подниматься
по парадной лестнице замка, Бюсси д’Амбуаз следовал за ним.
69. — Ну, довольно, — говорил Бюсси. — Вы рады видеть меня живым, благодарю вас. Вы сомневаетесь — точно ли это я? Ну что ж, поглядите хорошенько, даже пощупайте, но только поторопитесь.
70. — И Гертруда тебя узнала? — Еще как! Она тут же закричала во весь голос и пустилась наутек.
71. При виде дорогого образа, который плыл и колыхался перед его глазами, словно рассыпаясь
на отдельные атомы, барон отступил, колени его подогнулись, и не поддержи его Бюсси, он покатился бы вниз по лестнице.
72. Бюсси сжал стиснутые в мольбе прекрасные руки, и весь гнев разом слетел с него, как под жаркой улыбкой майского солнца с гребня скалы внезапно слетает снеговая шапка.
73. Его рука скользнула в карман штанов Шико и извлекла оттуда пустой кошелек. — Иисус! — пробормотал Горанфло. — А ужин… кто заплатит за ужин?
74. Горанфло, передаваемый из рук в руки, шествовал от поцелуя к поцелую, от похвалы к похвале
75. Горанфло уселся на дорожном откосе, подпер свой двойной подбородок широкой толстой ладонью, почесал указательным пальцем квадратный кончик носа, напоминающего нос дога, и погрузился в размышления, прерываемые жалобными вздохами.
76. Как только человек у камней их увидел, он, елико возможно, скорчился, почти ползком добрался до рощицы, выбрал самое толстое дерево и спрятался за ним в позе охотника, высматривающего дичь.
77. Всадник повернул голову к монаху. — Горанфло! — воскликнул он. — Господин Шико! — выдохнул пораженный монах.
78. В знак благодарности монах весело воздел руки к небу и, раскачиваясь всем своим грузным телом в некоем подобии ритма, затянул песенку.
79. Горанфло тотчас же встал из‑за стола и с помощью стула вскарабкался на своего осла, у которого вместо седла была простая кожаная подушка с двумя ременными петлями, заменявшими стремена. Как
80. Шико поскакал крупной рысью; осел с ревом последовал за ним.
81. — Вот и все! — сказал Горанфло, храбро скатываясь на свои мощные ягодицы и обеими руками сжимая поводок.
82. ...Из боковой улицы на площадь вышел Горанфло с двумя седлами на голове и двумя уздечками в руках.
83. Горанфло, устроившись в седле, одарил капитана своим пастырским благословением.
84. Толщина досок не позволяла Шико обозревать в этот глазок, величиной с отверстие сарбакана, всю комнату адвоката, но зато, приложив к нему ухо, гасконец мог вполне отчетливо
слышать все, что говорилось в комнате.
85. О! Это он — достопочтенный отец! — воскликнул хозяин. И, подойдя к монаху, сделал перед ним знак лигистов. При виде этого знака Горанфло обуяли изумление и страх.
86. Пьер де Гонди сидел у изголовья постели больного, и они разговаривали, но так тихо, что Шико не смог разобрать ни слова.
87. — Пьяница… — бормотал монах. — …Если человек пропустил глоточек вина, он еще не пьяница!
88. Проворные и сильные пальцы адвоката впились в горло монаха и прервали фразу Горанфло; вместо слов послышался свист, очень похожий на хрипение.
89. На пороге комнаты появился Шико, бледный, серьезный, с обнаженной шпагой в руке.
90. Шико сделал параду прим, скрестил свою шпагу со шпагой противника в позиции тьерс на тьерс и нанес ему удар туда, куда обещал: его шпага до половины вошла в горло адвоката.
91. Пока Шико развертывал свиток,.. умирающий яростно приподнялся, но тут же упал на пол и испустил последний вздох.
92. Тем временем хозяин взлетел по лестнице быстрее птицы и ворвался в комнату Николя Давида. Там он увидел Горанфло, бубнящего молитвы.
93. Король преклонил колени, его примеру последовала и королева. ...Придворные, одержимые желанием угодить королю, били земные поклоны.
94. Читай! — сказал герцог. — Раз уж ты сомневаешься в слове твоего принца. Бюсси, с сомнением, дрожащей рукой взял записку...
95. Шико жадно набросился на подрумяненные ломтики мясного паштета, лежавшие на блюде.
96. — Хватит шуточек, здесь они не нужны, ведь над ними некому смеяться, — сказал Монсоро,
присоединяясь к шуту, который уже ждал в указанной ему оконной нише.
97. Стиснув рукой грудь, он думал лишь об одном: как бы заставить умолкнуть отчаянно бьющееся сердце.
98. Монсоро страшно побледнел, но остался стоять в спокойной, почти вызывающей позе. — Это верно, — сказал он. — Ах, это верно… Обманщик! Наглец!
99. А вы, — шепнул Монсоро в самое ухо герцога, — вы сохраните трон, на который я вас возвел! Прощайте, государь.
100. — Я намерен открыть вашему величеству весьма опасный заговор!
101. Герцог нахмурился, но по мере приближения к дверям королевского кабинета морщины на его челе разглаживались, и в зал он вошел с любезной улыбкой на устах.
102. Герцог Анжуйский собирался было удалиться вместе с придворными, но только он шагнул к двери, как Генрих сказал: — Останьтесь, брат мой, я хочу с вами поговорить.
103. Генрих, растроганный до слез, протянул своему брату руку.
104. — Придите в мои объятия, я прижму вас к сердцу! — воскликнул король. — Там ваше настоящее место. И братья несколько раз крепко обнялись.
105. Король пожал плечами, но, поскольку шут, как ни говори, был единственным человеческим существом, которому он полностью доверял, снова приник ухом к отверстию.
106. На сей раз парижские улицы представляли собой зрелище более живописное, чем обычно, а шум, производимый толпой, был особенно громок...
107. Человек в колпаке кричал: — Сюда, сюда, бравые католики! Входите в гостиницу «Путеводная звезда», вас ждут доброе вино и радушный прием!
108. Услышав... мелодию, осел взялся аккомпанировать. Он кричал с таким усердием и на таких высоких нотах, что заглушил голос своего хозяина. Толпа загоготала.
109.
 | | 110 |
строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
110.
111.
112. Тот, что был выше ростом, взял в свои ладони белоснежную ручку, протянутую ему дамой, поставил одну ногу на подножку, положил локти на край дверцы и спросил:
— Ну как, моя милочка, сердечко мое, прелесть моя, как мы себя чувствуем?
113. Шико остановился возле толпы, окружившей коновязь, и навострил уши.
114. Палка гасконца перешла с ослиного крупа на широкие, мясистые плечи монаха.
115. Что это еще за Реми? — спросил герцог. — Реми, монсеньор, — ответил молодой человек, — лекарь. — Реми больше, чем мой лекарь, монсеньор, — добавил Бюсси, — он мой друг.
116. Гертруда, все еще возглавлявшая шествие, достала из кармана ключ, открыла калитку и пропустила вперед свою госпожу, которая так и не повернула головы.
117. Молодая женщина коснулась своей холодной рукой пылающих рук Бюсси, вскочила и убежала прочь.
118. Д’Эпернон подставил под ноги бежавшего горожанина свой сарбакан, и тот вверх тормашками полетел на землю, а Шомберг сорвал чепчик с женщины...
119. И тут все заметили, что из темноты кабинета к ним приближается не человек, нет — тень человека. — Шомберг! — воскликнул король. — Откуда ты явился, откуда ты вышел и почему ты такого цвета?
120. Оставшийся в одиночестве король преклонил колени на своей молитвенной скамеечке.
121. Письмо, сударь, — вскричал король, топнув ногой, — или я вызову четверку швейцарцев, и они вырвут его у вас. — Герцог соскочил с кровати, зажав скомканное письмо в руках, с явным намерением добежать до камина и бросить бумагу в огонь.
121. Сударь, — сказал он, усевшись и скрестив свои длинные ноги, — я вижу, что вы не удостаиваете меня приглашением сесть. — Краска бросилась в лицо Бюсси.
122. Я имею честь приветствовать вас. Поминайте меня в своих молитвах, — сказал Шико.
123. К тому времени, когда Орильи еще только подходил к Гран‑Шатле, гасконец уже переправился через Сену...
124. Как только Орильи вошел в переднюю, Келюс, забавлявшийся замечательным бильбоке из черного дерева, инкрустированным слоновой костью, весьма любезно приветствовал его.
125. Окажите мне дружескую услугу, господин музыкант, отдайте мне ваш кинжальчик,
пожалуйста, — сказал Можирон.
126. Париж... выслал к Лувру депутации лигистов, ремесленные цеха, эшевенов, ополченцев... Вокруг Лувра собралась большая толпа народу. Но не тревожьтесь за Лувр.
127. В этот день швейцарцы улыбались парижской толпе, несмотря на то, что в руках у нее было оружие, а парижане улыбались швейцарцам.
128. Главному ловчему пришлось поневоле остаться на месте, так как тронный зал Лувра и в самом деле понемногу уже заполнился людьми, Монсоро застыл в подобающей по этикету позе.
129. Генрих обратился к герцогу де Гизу, гнусавя и тем издевательским тоном, какой он
так хорошо умел принимать при случае: — Что ж, подпишите и вы, мой дорогой кузен.
130 Шомберг и д’Эпернон расположились в передней, Можирон и Келюс — в спальне его высочества.
131. Яд! Что вы хотите сказать, сударь? — воскликнул Франсуа, побледнев от гнева... — Какой яд?
132. Иной раз кто‑нибудь из миньонов свешивался за перила балкона и успокаивался, измерив взглядом сорок пять футов высоты.
133. «Вам наскучило сидеть в комнате? Вам хочется свежего воздуха и свободы? Войдите в кабинет, где королева Наваррская прятала вашего бедного друга, господина де ла Моля, откройте шкаф,..."
134. Герцог потряс лестницу, проверяя, хорошо ли она укреплена, потом перенес ногу через перила и поставил ее на первую перекладину.
135. Принца донесли до противоположного ската рва и стали подталкивать вверх по дорожке, проложенной среди осыпавшейся земли и камней.
136. Барон и Сен‑Люк охотились с утра до ночи. По следам их коней мчались доезжачие.
137. Диана покраснела так сильно, что ее нежное, круглое ушко словно пламенем вспыхнуло.
— Этот господин де Бюсси обаятельный человек, — сказала Жанна.
138. В ветвях дуба раздался страшный треск, со старой стены посыпались кусочки мха и отколовшейся штукатурки, и тотчас вслед за этим из зелени плюща и дикой шелковицы
выпрыгнул мужчина и упал к ногам Дианы...
139. Молодая женщина схватила руку графа и нежно сжала ее. — Вы еще не умоляли, Бюсси, — сказала она, — а уже угрожаете.
140. До завтра, — ответила Диана, — разве мы не договорились? — Только до завтра?
— До завтра и до конца жизни! Бюсси не мог удержать радостного восклицания. Он прижался губами к руке Дианы...
141. Она бросилась к нему и положила обе свои руки на его грудь: долгое, страстное объятие заменило им утреннее приветствие.
142. Лошадь тяжело рухнула на бок, судорожно подергала ногой, словно вскапывая землю, и внезапно ее громкое дыхание оборвалось, глаза затуманились, на губах выступила пена, и она испустила дух.
143. Проклятие! — сказал Бюсси, наступая прямо на них. — С каких это пор хозяина не узнают в его доме?.. Вызвать сюда дежурного старшину!.. — Этот надменный тон внушил почтение герольдам.
144. Господа и верные мои вассалы, — произнес принц, — я пришел искать убежища в моем добром городе Анжере.
145. Бюсси помчался в герцогский замок, куда уже стекались дворяне
со всех концов провинции. Весть о появлении герцога Анжуйского распространилась, словно эхо от пушечного выстрела...
146. Всю ночь Бюсси пировал с его королевским высочеством и анжуйскими дворянами и сначала ухаживал за анжуйскими дамами, а потом, когда позвали скрипачей, принялся обучать этих дам новейшим танцам.
147. Бюсси тотчас же прикидывался человеком, чрезвычайно занятым самыми неотложными делами: устраивал проверку мушкетов у всей стражи,.. словно ему предстояло завоевать пятую часть света.
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
123
123
| строка 9, столбец 1 |
строка 9, столбец 2 |
строка 9, столбец 3 |
