ЖИВОПИСЬ МИНЕРАЛЫ ДРАГОЦЕННЫЕ КАМНИ И МНОГОЕ ДРУГОЕ

  Фантазия СОРОК ШЕСТАЯ 47 — Не всё, — тихо ответил Готфрид, и в этом признании не было ни обиды, ни досады, лишь спокойная констатация горькой правды. — Как и ты, я вынужден собирать знания по кусочкам, разбросанным то там, то здесь, словно обломки разбитого зеркала, в которых мелькают лишь искажённые отражения истины. Но об Изумруде Сына Зари я слышал. Мария только о нём и говорит. Сант‑Аман занят его поисками под Храмовой горой уже много лет. И начал он задолго до того, как стал великим магистром ордена.      Он на мгновение запнулся, будто подбирая слова, которые не прозвучали бы как оправдание, и поспешно добавил: — Я не враг тебе, Антуан. И не жалей о своей откровенности. Хотя всё выглядит так, будто королевский двор и Цитадель находятся по разные стороны какой‑то незримой границы — границы, которую не пересечь ни мечом, ни молитвой. Королева — необыкновенная женщина во всех смыслах. И я глубоко уважаю Сант‑Амана: он честный человек и хороший воин. Но я не прин...

  Фантазия СОРОК ПЯТАЯ 45 — И представители Папы тоже ищут Камень? — рискнул предположить Готфрид, и в его голосе прозвучала не столько догадка, сколько тяжёлое осознание: если и Святой Престол втянут в эту гонку, значит, ставки поднялись до небес. — Да, и не только они! — глаза королевы чуть сощурились, будто она всматривалась не в лица рыцарей, а сквозь стены дворца — в сам город, переполненный тайнами и чужими намерениями. — Иерусалим нынче словно муравейник, растревоженный палкой: тут и шпионы франкского короля, и люди английского монарха, и монахи, что шепчут молитвы, а сами высматривают трещины в камнях… Разве не удивительно, что после сотен лет забвения вдруг вспыхнул такой жар интереса? Словно кто‑то разбросал по миру невидимые приманки, и все кинулись на зов. Она сделала паузу, и в этой тишине Антуану почудилось, будто даже воздух в зале стал тяжелее, насыщеннее, будто сам Камень уже начинал шептать свои древние тайны. — Говорят, Камень пробуждается под действием неизвестн...

  ФАНТАЗИЯ СОРОК  ЧЕТВЕРТАЯ  45  Рукопись де Шарэль. 5      Антуан де Шарэль въехал в Иерусалим через величественные Дамасские ворота — словно переступил порог иного мира, где время текло не так, как в привычных землях. Ворота, обращённые на север, будто хранили в себе дыхание веков: их камни помнили ещё времена Второго храма, библейские предания и шаги пророков. Отсюда начиналась дорога на Дамаск — путь, который Антуан проделывал столько раз, что уже не мог сказать, где кончалась память и начиналась привычка.      Перед ним двигалась большая группа хорошо охраняемых путников — люди, способные позволить себе все мыслимые удобства в путешествии и нанять столько стражи, чтобы эти удобства никто не посмел нарушить. Но Антуан ехал отдельно, намеренно отстав от пышной свиты: ему хотелось вновь почувствовать этот город не как пункт назначения, а как живое существо, которое нужно узнавать заново при каждой встрече.      Сердце гр...