Фантазия шестая. Это действительно затягивает

Фантазия шестая. Это действительно затягивает
Фантазия пятая     СОДЕРЖАНИЕ 

Для простаков Эйнштейн объяснял свою теорию 

относительности следующим образом:

 “Это когда Цюрих остановится у этого поезда”.

6

- Полагаю, он надеялся на это. - я посмотрела на дверь крипту. -  Месье Бурсак, а вы не знаете, где может быть ключ от двери в подвал?

- Двери в подвал? – переспросил он, и словно проснулся.- Какого подвала?

- Того самого, куда вы забрались мальчишкой, и входная дверь в который сейчас заперта. – вы же мне рассказывали про гробницу и рыцаря.

- А это… - опять этот странный взгляд. У меня что, паранойя? – Думаю, где-то в кабинете старого графа, привратник отвернулся. 

- Вот вы где, ваша светлость! – Мадам Вуайе величество вплыла в часовню, хлопнув дверью, и за секунду разогнала собравшихся здесь призраков и рыцарей. - Там господин Лавайе приехал.  Я оставила его ждать в гостиной. Интересно, и  как бы я смогла вас найти, ваша светлость,  если бы Жюли не видела вас бредущей к старой часовни? В замке может играть в прятки целая армия! И вот, я должна была бросив все дела по дому,  отправляться разыскивать вас – даже шпильки гейши на голове моей домоправительницы задрожали от возмущения. Время от времени мне доставалось от моей домоправительницы. Я покаянно склонила голову. 

- Вот уж ваша правда, дорогая мадам!- засмеялась я. – Ну, - я повернулась к старому Бурсаку, - благодарю вас, за интересный рассказ, месье Бурсак. Габриель меня ждет в гостиной, придется к нему присоединиться! – но не так-то легко было отпустить охватившее меня очарование от Девяти безымянных рыцарей и  Бланш де Шарэль.

- Конечно ждет. Что еще делать этому молодому бездельнику?! – пробормотала моя экономка, поправляя и так безукоризненный пучок, очень тихо, но так, чтоб я непременно ее услышала.

- Ну… не такой уж он бездельник, - я усмехнулась, - да и не особо молодой. 

     По непонятной мне пока причине, моя мадам Вуайе не испытала особой симпатии к моему соседу и поклоннику. Бог его знает, чем он ей так насолил, но при каждом его визите в замок, на ее, всегда приветливом личике, появлялось то самое выражение, которое так много раз было описано классиками. Смесь любезности с легким налетом высокомерия, присущей  прислуги из старинного респектабельного дома к нуворишу, если не сказать хуже. Вот уж не знаю, что сам Архангел Гавриил думал о выходках моего ангела-хранителя, но, при встрече он неизменно приветствовал ее обращением «Ваше королевское величество», и склонялся в глубоком поклоне. Мадам Вуайе фыркала и спешно удалялась шурша длинными, пышными юбками.

   Домоправительница, направилась к выходу, и, придерживая для меня дверь поинтересовалась:

- А этот старый дурак уже успел рассказать вам все легенды связанные с Бланш де Шарэль?

Я прыснула со смеху.

- Пока ни одной! – заверила ее я. Ну разве можно считать легендой краткую зарисовку прибытия госпожи в замок.

- Ну тогда, у вас все впереди. Его хлебом не корми, дай только поболтать. И ведь как связно сказывает! Заслушаешься! Крестовые походы… - Она что-то еще говорила, но я ее уже не слушала. Меня опять понесло вперед мое воображение.

    Крестовые походы…  Признаться, любопытное было время. Вообще, хотелось бы сказать, что   название «рыцари - крестоносцы» появилось потому, что участники крестовых походов нашивали себе на одежду кресты. Считалось, что участники похода получат прощение грехов, поэтому в походы отправлялись не только рыцари, но и простые жители, и даже дети… Да! Да! В крестовых походах принимали участие даже дети – некий сброд из бездомных, полунищих ребятишек, отправляющихся за море – Утремер. 

     Первым воспринял идею освобождения Иерусалима от гнета иноверцев, римский папа Григорий четвертый, который пожелал лично возглавить поход. На его призыв откликнулось до пятидесяти тысяч человек, но борьба папы с германским императором оставила идею висеть в воздухе. Преемник Григория, папа Виктор третий, обновил призыв предшественника, обещая, что бы вы думали?! Не много ни  мало  отпущение грехов!  Историки считают, что истинным вдохновителем массового крестового похода стал простой нищий отшельник Петр Амьенский, по прозвищу Пустынник. 

      При посещении Голгофы и Гроба Господня, зрелище всяческих притеснений палестинских братьев по вере возбудило в нём сильнейшее негодование. Добившись от патриарха писем с мольбой о помощи, Пётр отправился в Рим к папе Урбану II, а затем, надев рубище, без обуви, с непокрытой головой и распятием в руках — по городам и весям Европы, проповедуя где только можно о походе для освобождения христиан и Гроба Господня. Простые люди, тронутые его красноречием, принимали Петра за святого, считали счастьем даже отщипнуть клочок шерсти от его ослика на память. Таким образом идея распространилась весьма широко и стала популярной. Первый крестовый поход начался вскоре после страстной проповеди Папы Урбана II, состоявшейся на церковном соборе во французском городе Клермоне в ноябре 1095 года. 

     Незадолго до этого византийский император Алексей I Комнин обратился к Урбану с просьбой помочь отразить нападение воинственных турок-сельджуков. Восприняв нашествие мусульман-турок как угрозу христианству, Папа согласился помочь императору, а также, желая привлечь на свою сторону общественное мнение в борьбе с другим претендентом на папский престол, поставил дополнительную цель — отвоевать у сельджуков Святую землю. Речь папы неоднократно прерывалась взрывами народного энтузиазма и возгласами «На то Божья воля! Так хочет Бог!» Урбан II пообещал участникам отмену их долгов и заботу о семьях, оставшихся в Европе. Тут же, в Клермоне, желающие приносили торжественные клятвы и, в знак обета, нашивали на свои одежды кресты из полосок красной ткани. Отсюда и пошло имя «крестоносцы», и название их миссии — «Крестовый поход».

Историю я искренне любила, да и альтернативной версией развития событий увлекалась уже давно.

    Как выяснилось чуть позже,  мой дед тоже.  А тут еще Лангедок с его древней историей и ересью.  Ката́ры — название, данное католиками христианскому религиозному движению, распространённому в XI-XIV веках особенно здесь, в Лангедоке, где противостояние между католической церковью и еретиками, как их называли, достигло своей кульминации. Крестовый поход организованный папой завершился полным разгромом катаров.

  Но таким ли уж полным разгромом? Вся истории человечества говорит о том, что до конца не исчезает в этом мире ничего. Со времен тех событий прошло немало лет – без малого семь веков, но тема эта до сих пор актуальна. Что особенно интересно, так это то, что с катарами были связаны и небезызвестные рыцари-тамплиеры. И являясь воинством христовым, эти самые тамплиеры, обязанные были принимать участи в крестовых походах объявленных папой римским, но они, как ни удивительно, не только  не приняли участи в истреблении этих «еретиков», но даже дали убежище многим из них! А на надгробных плитах, этих самых рыцарей-тамплиеров,  делалось безымянное изображение рыцаря, сжимающего руками меч, и одна нога которого  была прижата к колену другой. Когда-то давно мой далекий предок прибыл из святой земли в сопровождении жены и небольшой группы рыцарей в белых плащах… Весьма любопытно.

          Я думала об этом, пока мы с мадам Вуайе направлялись в сторону замка.  Нужно обо всем об этом узнать побольше,  и еще найти ключ от подвала часовни. Посмотреть что там за гробница рыцаря с поджатой ногой. Ведь именно так, как я читала, хоронили тамплиеров. 

     Габриель, который, как оказалось  прибыл в сопровождении мадмуазель Туар, молодой красивой, черноволосой женщины, одной их членов Совета о котором я уже вскользь упоминала, был препровожден в гостиную. Бенц предложил им чай, от которого гости не отказались, и я застала их попивающими сий чудесный напиток и мирно беседующими.

     При моем появлении они оба встали, и я отрешенно про себя заметила, как они хорошо подходят друг другу.  Изабелла Туар, была симпатичной, двадцативосьмилетней  молодой женщиной, приходившейся сестрой жене нашего мэра (как французы называют - maire), и все считали вполне естественным ее членство в узком кругу. Не председательство в роли стац-дамы, нет, этот пост пожизненно занимала сама супруга мэра, но как бы статус «вице стац-дама»,  на это сама «стац-дама» хоть и с некоторой долей недовольство, но все же была согласна.

     Моя идея с рождественским представлением понравилась  абсолютно всем и детям и взрослым. «Стац-Дама» одобрила мой выбор «Золушки» в качестве рождественской сказки, и все решили, что подготовку надо начинать немедленно, так как до Рождества осталось не так уж много времени.  А нужно еще было выполнить и сцену, и декорации, и костюмы сшить, и роли отрепетировать!

- Рада видеть вас, Изабелла и тебя Габриель, - произнесла я, присаживаясь с чашкой чая рядом с ними  на диван. – Есть какие-то мысли по поводу как нам быстро смастерить дворец?

- Даже лучше, - улыбнулась Изабелла, -  у Габриеля уже есть готовый дворец! – она взглянула ему в глаза и тепло улыбнулась.

- Есть? – я уставилась на своего «соседа-помещика».

- Декорации довольно старые, так как были сделаны еще во времена моей юности, когда мы построили нечто похожее на театр у себя в Лавайе, с толпой друзей и родственников развлекали взрослых,  но, думаю, вполне готовы к использованию, если их подкрасить.

- Это же отлично!  Я как раз ломала голову, где взять деньги на строительство  королевского дворца для «Золушки». А я не знала, что ты принимал участие в театральных представлениях.

- Еще как принимал! – засмеялась Изабелла, и коснулась руки Габриеля, как бы легким, дружеским касанием. Я с удовольствием подумала, что он ей, безусловно, очень нравится, и может быть их совместная работа над  Рождественским праздником приведет к чему-нибудь более интересному, чем просто сооружение королевского дворца.

- Габриель иногда играл в постановках и Рождественских представлениях, которые ставились тогда в Лавайе, еще во времена вашего деда, графиня, я была тогда совсем ребенком, конечно. Но позже, когда мы стали старше,  Габриэль почти перестал появляться в наших краях, проводя все больше времени в частных школах и университете.  Должна заметить, его светлость был большим любителем театральных пьес, особенно тех, что дети ставили сами. Знаете, думаю ни один профессиональный актер не вкладывает столько  души в  игру, сколько любитель. Ведь, как правило, действительно талантливых людей среди нас немного, но сколько желания! – и Изабелла рассмеялась красивым серебристым смехом.

- Вы правы, - улыбнулась я и отпила пару глотков чая, наблюдая за парочкой. Хоть у меня и не было большого опыта в работе свахи-по-найму, я не могла ошибаться - здесь вполне могло бы что-то получиться. Только действовать надо очень аккуратно. – Итак, что интересное у тебя есть,  Габриель?

- Панели, из которых когда-то давно тоже строился дворец, уж и не помню для какой пьесы. Они в машине, так что мы прямо сейчас можем посмотреть, подойдут они или нет.

- Отлично, я сейчас распоряжусь, чтоб пол бального зала чем-нибудь застелили,  и отнести панели можно будет прямо туда, мешать они никому не будут – до Рождества я не планирую никаких приемов и балов, - я сама заразилась предвкушением праздника. 

 

Мы встали и почти одновременно направились к выходу. Архангел Гавриил приблизился ко мне и шепнул на ухо:

- Ну, как спала?

- Учитывая происходящее, неплохо, - улыбнулась я, стараясь не вспоминать его последние слова, сказанные при прощании.

- Не представляю, как вы не боитесь жить в таком огромном доме, графиня, - обратилась  ко мне Изабелла, идущая впереди, но видимо, прислушивающаяся к нашей беседе.

- Изабелла, это  мой дом! Вы же не боитесь жить в своем, так с чего мне бояться моего?! Хотя должна признать, вчерашние события несколько поколебали мою уверенность в позиции «мой дом – моя крепость». - Сейчас, по прошествии времени, мои слова имеют вид довольно последовательного и даже связного рассказа, но тогда все происшедшее виделось мне набором разрозненных фактов, причем довольно скверных, и не имеющих ничего общего между собой.

- Замок прекрасен, ваша светлость, - искреннее произнесла Изабелла, в то время как мы медленно спускались по широченной лестнице, - только уж, очень огромен. Мне кажется, я бы умерла со страху одна здесь ночью. Тут наверняка водятся привидения, графиня, честное слово!

     Выйдя на улицу, я не обнаружила знакомого мне блестящего черного «ягуара», зато стоял большой крытый пикап, больше подходящий под мое мысленное определение Габриеля как  «сельского жителя», нежели «ягуар». Прочный, надежный, совсем как сам хозяин.

     Габриель тем временем открыл крышку багажника и начал вытаскивать составляющие будущего королевского дворца для нашей  «Золушки». Через минуту к нам присоединился Жак и конечно Крис, который не мог даже подумать о том, что представление пройдет без его участия. Высокий и сильный, как Габриель, он с легкостью взвалил  себе на плечо часть конструкции и понес в дом.

     Анна и Кетти, которых прислала мадам Вуайе нам в помощь с полными ведрами теплой воды, большими тряпками отчищали элементы от скопившейся от них за время долгого хранения пыли и грязи.

      Мы все принялись за работу, и хочу сказать с большим энтузиазмом. Я как раз заканчивала с одной и небольших панелей, когда Бенц неодобрительно поглядывая на мои грязные руки, доложил о приходе комиссара Монтгомери. Ну конечно! Мне удалось весь день не вспоминать об убийстве.

- Я смотрю, подготовка к Рождеству идет полным ходом, ваше светлость, - услышала я позади себя голос комиссара и разогнулась с тряпкой в руках.

- Да, комиссар, уверена, убийство нам не помешает, - улыбнулась я, - добрый вам  день, и какие новости? У полиции уже есть какие-то соображения, что случилось?

- Есть некоторые мысли, графиня, но я бы предпочел пока не делиться ими с вами, не сочтите это за грубость.

     Комиссар осмотрел сваленные в кучу составляющие будущего королевского дворца, а потом обратился к моим добровольным помощникам.

- Мадмуазель Изабелла, месье Лавайе, - добрый день, и рад встретить вас здесь, так как у меня к вам есть несколько вопросов. Полагаю, здесь готовится то самое рождественское представление?

- Да, «Золушка», комиссар, - ответствовала я, - на которое  приглашены и вы.

- Благодарю - коротко кивнул головой полицейский,  и обратился к моему соседу - Месье Лавайе,

- Слушаю вас, комиссар, - Габриель осторожно поставил  на покрытый тканью пол части будущей кареты.

- Мне хотелось бы услышать вашу версию происходящего. Уверен, вы слышали и про странное состояние трупа и про то, как любопытно он был одет. В вашем доме не проводилось никакого праздничного мероприятия?

     Непроизвольно я стала прислушиваться к разговору более внимательно, и вовсе не потому, что Габриэль мог быть убийцей. В теории – убийцей мог оказаться любой, но где здесь мотив? Зачем безобидному, и немного простоватому фермеру, пусть даже и очень богатому убивать?

- Не думаю, что Габриель знает, кто убийца, - услышала я прямо у себя над ухом  женский голос, и вздрогнув выронила одну из деревянных балок замка. Нет, с нервами придется что-то делать.

- Изабелла! – выдохнула я, - извините,  задумалась.- Признаюсь, я тоже не думаю, что он может быть убийцей – главным образом потому, что не  могу представить зачем ему это могло понадобиться.

- Ну причины-то  могут быть разные, - потянула Изабелла, и как мне показалось, очень внимательно на меня посмотрела.

ФАНТАЗИЯ СЕДЬМАЯ

СОДЕРЖАНИЕ