Фантазия пятая. Просто фантазия
Фантазия пятая. Просто фантазия
Фантазия четвертая СОДЕРЖАНИЕ
Фантазия четвертая СОДЕРЖАНИЕ
Есть
только два способа прожить жизнь.
Первый — будто чудес не существует.
Второй — будто
кругом одни чудеса.
Альберт Эйнштейн
5
На утро, я оделась потеплей и опять
поднялась на башню, это было единственное место, откуда на много миль вокруг
просматривались окрестности. Не удивительно, что дед так любил это место, причем,
любил настолько, что даже решил смонтировать в башне лифт. Погода, была прохладной, но солнечной. Поднялась
я сюда с определенной целью – меня интересовала часовня, которая стояла на
небольшом отдалении от нежилого крыла замка, особенно - ее своеобразная многоугольная
форма. Здание напоминало собой ротонду, опирающуюся на шесть изящных
колонн. Очень простая, я бы сказала скорей
строгая форма. Время коснулось ее рукой, но не настолько, чтоб стереть
очарование, которое придал ей мастер, ее изготовивший... Строгая, классическая простота линий, с проемами очень узких окон, напоминающих крепостные бойницы.
Любопытная постройка… Маленький восьмиконечный крест вверху.
Кликнув Лаки, я направилась в сторону часовни. Дверь была не
заперта, просто прикрыта. Толкнув ее, я,
медленно вошла внутрь, а Лаки осталась
снаружи, принявшись разыскивать еще не уснувших ежей. Она недавно стала
матерью, и такие ребяческие выходки могла позволить себе не часто, проводя
почти все свое время рядом с корзиной, где пребывало ее пушистое потомство.
Колонны часовни, поддерживающие потолочные
перекрытия были выполнены в виде деревьев, и как бы могучими кронами
поддерживали небесный свод. Пространство наполняли резные украшения и
мифические существа – единороги, львы, святые и рыцари. Когда-то яркие, а
сейчас почти невидимые фрески… Все это напомнило мне Рослинскую часовню в
Шотландии, только здесь царило запустение. Штукатурка осыпалась, кое-где
отвалилась лепнина, но даже в этом слегка потускневшем от времени облачении,
часовня производила невероятное впечатление. Интересно, но все молельни были ориентированы
точно с востока на запад, то есть не на Иерусалим, который находится от нас скорей на юго-востоке. Насколько я
знала, восток символизирует рождение, начало, первостепенное божество. Справа —
юг, то есть свет, божественная сила в действии, жизнь. Сзади — запад: смерть,
Иной Мир.
Слева — север, это негативная сторона, традиционно соотносившаяся со
злыми силами – пришли мне в голову кельтские поверья, так как здесь, с северной
стороны была глухая стена. Совпадение. И
все же, здесь было мало христианского. Сама
я, будучи христианкой, не принадлежала к римской католической церкви, но неплохо разбиралась в церковной
архитектуре. Пришла в голову странная,
можно сказать кощунственная мысль: может, здесь, когда либо и звучала месса, но
строилась она совсем для другого. И тут мое воображение окончательно
разыгралось.
Внезапно, перед моим мысленным взором
предстала группа рыцарей в тяжелом боевом облачении, с накинутыми поверх него
белыми плащами, стоящих полукругом лицом к центральному нефу, на стене которого
даже сейчас еще можно было разобрать изображение Девы Марии с ребенком-Богом на
руках. Дева Мария, с темными, слегка волнистыми распущенными волосами, в синем
платье с накинутым поверх него, как бы немного раздуваемым ветром красном
плаще, легко ступала по белоснежным облакам босыми ногами, спускаясь с небес и
бережно прижимала к себе Сына…
Рыцари
стояли молча, положив скрещенные руки на эфесы боевых мечей, упирающихся в землю, и были похожи на
каменных стражей мадонны. Их лица, как бы вырубленные из камня, почти погруженные в вековой сон, или может, молитву?
были исполнены благородства и чего-то еще, что ускользало от моего понимания…
Может быть веры? Той самой, что так не хватало мне? Потом они преклонили колени
перед Богородицей, и их губы беззвучно зашептали молитву, слов которой я не
знала…
Тряхнув головой, чтоб остановить
разыгравшееся воображение, я подошла к алтарному нефу поближе. Простой каменный стол, под деревянным распятием,
со старым подсвечником для трех свечей. И все. Смотреть, как будто больше было
не на что. Сквозь окна-бойницы проникали узкие полоски солнечного света, в
которых танцевала поднятая мной пыль. Но сбоку нефа я разглядела ступени ведущие вниз.
Скорее всего, там некогда было какое-то захоронение, о котором я ничего не
знала, так как всех членов семьи хоронили в семейном склепе в соборе в Шарэль. Хотя,
почему именно захоронение? Это могла
быть подземная крипта, когда то построенная, а потом просто заброшенная.
Я медленно спустилась в низ, оставляя
следы в пыли – ступенями давно никто не пользовался, и оказалась перед закрытой
железной дверью, которая, о неожиданность! - была заперта на замок, и в отличие
от прочей общей «древности» часовни, производила впечатление продукта,
рожденного двадцать первым веком. Если есть замок, значит должен быть и ключ,
правда?
Внезапно хлопнула тяжелая входная дверь, и
я буквально подпрыгнула от неожиданности, развернулась и как можно быстрей
поднялась наверх. Черт знает что такое творится с нервами.
- Кто
здесь? – громко произнесла я, и сама удивилась, силе страха в своем голосе. Но
Лаки, которая как я надеялась пребывала снаружи, даже не тявкнула. Вор, даже
если бы он и явился так скоро, вряд ли решился бы на кражу днем… да и что было
здесь красть?
- О, ваша
светлость, не хотел вас напугать, но я думал, тут никого нет. Тут никогда
никого не бывает. - Это был месье
Бурсак. Старый привратник, а так же садовник парка в Шарэль, и
полагаю, ровесник самого замка, таким древним он выглядел. Тот самый, кто так
мастерски рассказывал истории, что даже «заговаривал зубы» цветам. Месье Бурсак
жил в старой привратницкой у ворот замка и что называется «смотрел» за ними. Его
седые волосы были перевязаны кожаным шнурочном в небольшой хвостик на затылке, а
одет он был в старые потертые джинсы и болоньевую куртку. Одним словом, за
дверью часовни летел двадцать первый век.
-
Признаться, вы здорово меня напугали. – Честно сказала я, глубоко вздохнув, чтоб
немного успокоить колотящееся сердце. – Не думала, что сюда кто-то заходит. Все
выглядит таким заброшенным.
- Ну…
Силы у меня уже не те, конечно, графиня, но все же я стараюсь поддерживать в
часовне относительный порядок!
- Мне
кажется, это место нуждается в человеческом присутствии. – Пробормотала я, а
старик как-то странно взглянул на меня. – Я оглянулась. Конечно же, рыцари
исчезли, а фрески, недавно такие яркие, приобрели свои естественные
потускневшие очертания.
- Если
хотите, я буду чаще сюда приходить убираться, графиня. Когда госпожа Бурсак
была жива, она приходила сюда вместе со мной. «Пойдем, говорила она, - мой
милый месье Бурсак в Часовню Рыцарей. Они ждут нас, мой друг, чтоб мы
прибрались в их жилище. Благородные рыцари не любят, когда пыль скапливается на
алтаре.»
- Часовню
Рыцарей? - мне кажется, я даже вздрогнула.
- Да, графиня.
Госпожа Бурсак называла ее именно так. Часовня Рыцарей. Она говорила, что
иногда видит девять рыцарей, в белых плащах, стоящих полукругом перед алтарем. Моя
покойная жена утверждала, что их руки лежат на эфесах старинных мечей… Что это
с вами, ваша светлость? Вы как будто побледнели? Может вам лучше выйти на
воздух? Тут скопилось слишком много пыли.
Я,
видимо, и в самом деле побледнела, я буквально грезила на яву. Выходит, в этом месте не только у меня «шалит»
воображение.
-
Нет-нет, все в порядке, - пробормотала я, качнув головой. – А что еще
говорила госпожа Бурсак?
Старик вздохнул, и принялся тряпкой протирать алтарь
– Она
у меня любила поговорить. Говорила, что
иногда, кто-то из них, рыцарей, поднимал голову, и она клялась, что смотрел он
прямо на нее. Представляете?! Утверждала, что они кого-то ждут. Говорила, что
когда-то давно, рыцари создали орден, призванный оберегать тайну, ему
доверенную. Но вроде как не уберегли. Потеряли. Гордыня там была. Гордыня. Не даром это один из смертных грехов. Потом
орден разделился и одна часть стала Светом, а другая его отражением – Тьмой. Его
уничтожили, или уничтожили только отражение… Кто теперь разберет? Знаете, какой силой обладают зеркальные
отражения? Нет… не знаете, пока нет. Если есть тайна – должны быть и хранители. –
Месье Бурсак тихо рассмеялся, но смех скоро перешел в кашель. – Ох, и правда
пыльно, - пробормотал он.
- Какая тайна? – я пыталась разобраться в
потоке его почти бессмысленных слов. Причем здесь зеркала?
Какой из орденов имеется ввиду? Тамплиеры? Госпитальеры? В те время
таких организаций в Европе хватало.
- На то
она и тайна, чтоб о ней никто не знал, ваша светлость, - старик опять
закашлялся. Его сухой кашель эхом
отозвался под древними сводами. – Случайно ли нет, в мир попала реликвия,
которая нуждалась в охране. Вот им-то эта охрана и была доверена. Разве вы не
знали? По миру ходит столько легенд. Они возгордились и утеряли хранимое.
Я задумалась, сколько
ему могло быть лет? Девяносто? Больше? Не удивительно, что дед стал
заговариваться. Да и место к этому
располагало. Я снова огляделась. Древние стены, полуразрушенные своды и
исчезающие во времени, но когда-то яркие
фрески… Спускающаяся с небес Дева
Мария с ребенком-Богом на руках. Иоанн Креститель странным взглядом,
созерцающий мир… Кто ж не читал современные романы про всякие коды?
Ступени ведущие в низ и лестница устремленная вверх, на
небо, к богу… На потолочном куполе был изображен святой лик Христа… Я прикрыла
глаза, так как часовня буквально закружилась у меня пере глазами.
Стараясь справится с головокружением, я опустила
глаза. Интересный пол. состоящий из
черно-белых плит. Как шахматная доска.
- Пол
новый. – Привратник буквально прочел мои мысли. - Его выложили недавно. Во времена юности вашего
деда, покойного графа. Но и до этого здесь был точно такой же. Просто плиты
совсем старые стали. Потрескались. Кое-где, даже вывались. Вот, мать вашего
дедушки, тогдашняя графиня и велела заменить в часовне пол. Очень необычная
была женщина… Помню, совсем мальчишкой, я часто подглядывал за гостями,
прибывавшими на праздничные балы в замок.
Его мысли перескакивала с одного события
на другое… лица сменялись в голове, как в калейдоскопе.
-…
Думаю внизу, под полом есть старые гробницы…
-
Гробницы? Чьи? Я думала, все члены семьи похоронены в церкви.
- Вроде
как да, но однажды, мальчишкой мне удалось заглянуть туда. В подвал, я имею
ввиду. Та дверь, - он указал, на дверь крипты, была незапертая, вот я и прошмыгнул вниз. Ох, и ужасов я
натерпелся, тогда, ваша светлость, скажу я вам. Там было достаточно светло, от
оставленного кем-то подсвечника с двумя свечами, чтоб я смог разглядеть каменное
рыцарское надгробие. Странное, как и все в этой часовне. Представляете,
надгробие под алтарем? Рыцарь лежал там, в боевом облачении, крепко прижимая к груди
свой меч, и поджав одну ногу к колену другой. Каково?
Пока, значит, я все это
рассматривал, кто-то закрыл дверь, а поток воздуха погасил свечи. Я оказался в
полной темноте, и с каким-то диким воплем бросился, как мне показалось, к
двери. Но на что-то споткнулся, и больно стукнулся головой, к счастью потеряв
сознание. Пришел в себя я уже наверху, в замке. Надо мной склонилась повариха,
и заявила, что господин граф велел меня высечь на конюшне, чтоб я не совался,
куда не следует. Все время ожидания
неминуемой расплаты я прятался внизу в деревне, у своего приятеля на чердаке.
Но толи граф грозился не всерьёз, толи просто забыли обо мне, только об этой
истории так никто больше и не вспомнил. Но в подвал часовни я больше не ходил,
и не видел, чтоб другие заходили.
- Ох, - внезапно он остановился, - видимо
я совсем из ума выжил, ваша светлость, если отнял у вас столько времени своими
сказками.
- Что
вы месье Бурсак! Для меня большое удовольствие слушать вас. Я даже не представляла в каком интересном
месте живу. Я скажу Крису, чтоб он приходил помогать вам, когда вы будете
убирать часовню. Вы не против?
- Спасибо, ваша
светлость, в то руки уже не те. Крис хороший мальчик, и не
смотрите, что он вроде как головой слабоват, но сердце-то у него доброе. От его
помощи я не откажусь. Видите, какой
старый алтарь, - почти без перехода произнес Брусак, оглядывая алтарную часть.
– Могу сказать, что все это сохранилось с незапамятных времен. Думаю с тех
самых, когда ваш прапрадедушка, Антуан де Шарэль вернулся из Палестины с
молодой женой Бланш.
Как я слышал, именно по его приказу и была построена эта
часовня. Причем строительством руководил лично хозяин. Говорят, они из Святой Земли привезли какие-то чертежи,
которые граф берег как зеницу ока, и никому не позволял прикасаться к ним. Он и
его жена Бланш вернулись в сопровождении девяти рыцарей в белых плащах. Может
быть, тех самых, чьи призрачные фигуры иногда являлись моей покойной жене. Кто
знает? Бланш де Шарэль… Самая красивая
женщина Лангедока! Да что там Лангедока! Самая красивая женщина мира! Интересно, откуда она была родом? Разное
говорили… Знаете, люди всегда любили поговорить, - старик снова закашлялся от поднятой в
часовне пыли, - говорили даже что красавица была похищена из сераля какого-то
восточного владыки! Во как! Но в то время Восток был магическим местом, ваша
светлость, представьте как волновали умы западных рыцарей рассказы о тайнах
восточных сералей где томились полуобнаженные красавицы? Так что Бланш просто
обречена была проводить все свое время в мечтах, рядом с журчащим фонтаном,
окруженная евнухами и прислужницами… Ну а славный рыцарь, безусловно совершив
немало подвигов, должен был похить прекрасную девицу увезти ее к себе на родину
а там жениться на ней…
Кстати, Вам, ваша светлость никто не говорил, что вы необычайно похожи
на нее. На портрет, я хотел сказать. Те же глаза, та же улыбка. Когда она на белом коне буквально
влетела во двор замка, от нее невозможно было оторвать глаз! Черные, прекрасные
глаза ее сияли, длинные волосы развевал ветер. Так могла бы выглядеть фея
Моргана, явившись ко двору короля Артура. У всех буквально захватило дух, от восторга, когда граф де Шарэль помог своей супруге
спешиться.
- Вот
мы и дома, моя госпожа, - сказал он ей тогда, легко, словно перышко, снимая жену
с седла. И взяв ее за руку, поворотился к толпе челяди, что собралась во дворе замка приветствовать их. – Бланш де Шарэль моя
супруга и хозяйка этой земли! Ее слово – мое слово! Ее желание – мое желание! Оскорбив ее - вы оскорбите меня. Зло причиненное ей - причинено мне.
Поначалу люди притихли. Непривычно было
им как-то, что женщине дается такая власть в доме мужа, но через мгновение,
Бланш де Шарэль улыбнулась, да так светло и искренне, что растопила сердце каждого… - Старик замолчал, а я проглотила ком в горле.
- Ох, месье,
- выдохнула я, вам бы на радио выступать. - У меня сложилось впечатление, что
вы сам там были и все видели.
- Может,
и вправду был, и видел, графиня. Кто может сказать, сколько жизней мы уже
прожили и сколько еще нам предстоит - пробормотал старик бережно натирая деревянный крест.
- Хм… Но
разве наша религия не учит нас, что впереди ждет совсем другая, лучшая жизнь,
но за порогом этого мира?
- Этого
мира, говорите? Наш Мир - арена для битвы добра и зла. Двух начал - доброго и
злого… Двух сторон одной медали… Материю создало Зло, а Дух воплощение Добра.
Я уставилась на него во все глаза. Но старый
господин Бурсак, как бы закончив мысленный диалог с самим собой, махнул рукой и
осторожно провел тряпкой по каменной
столешнице кафедры, затем, осторожно вытер пыль с подсвечника.
- Некоторые
вещи нетленны. Само время бережет их, не так ли ваша светлость? Думал ли
мастер, изготовивший этот подсвечник сотни лет назад – что мы с вами через
такую бездну времени, будем любоваться творением его рук?!
Я
медленно приблизилась к алтарю, и взяла в руки подсвечник. Это, безусловно,
было серебро. Старое, добротное, почти черное от времени. Но… с мелкими, едва
заметными вкраплениями золота… Не хватало только крупных зеленых камней чтоб быть копией моего ожерелья. Изумрудов,
например.