Фантазия двадцать третья Рукопись ДеШарэль часть шестая
В женщине должна быть загадка.
А не суперкроссворд!
И не ребус на две страницы
23
***
Он
очнулся.
Маленькая, темная комнатка, произвела
на молодого человека отрезвляющее действие. В ней было маленькое окно, но
закрытое ставнями, и пропускавшее столь мало света, что ему
никак не удавалось определить время суток. День сейчас или вечер…. Мебель
исчислялась большой, но жесткой кроватью и стулом на трех ногах.
Мучительно болела голова, про тошноту не
хотелось даже думать… Мужчина попробовал подняться и застонал. Как он вообще
сюда попал…
Вчера… Или это было не вчера… Они
вернулись в Акту после очередной стычки с неверными. без потерь, не считая мелких порезов.
Акра - порт в Леванте, в те времена представляла собой укрепленный портовый город-крепость крестоносцев, важный стратегический пункт с мощными стенами и гаванью на Средиземном море. Крестоносцы захватили город после длительной осады, что привело к резне, куда ж без нее, и установлению власти христиан. Но населен город был как христианами так и мусульманами, что отражалось на всем - от архитектуры до кухни. Смесь Востока и Европы.
Въехав внутрь крепостных стен, они завалились
в первую попавшуюся таверну. Он отчетливо помнил, как юная дочь хозяина,
пухленькая и розовощекая, поставила перед ними несколько кувшинов доброго красного вина и здоровые миски с тушеной бараниной приправленной луком, несколько ломтей хлеба, свежие овощи.
Они пили вино и балагурили, как это принято у честных рыцарей, после славного
боя, а потом гурьбой вывалились на улицу. Он это отчетливо помнил, но как свалился в
сточную канаву нет.
Потом появилась женщина. Она просто
появилась из темноты, закутанная в длинный плащ, сопровождаемая какими-то
людьми, держащими в руках ярко горевшие факелы. Возможно это была вооружённая охрана, без которой ни одна порядочная женщина из дома ночью в Акре не выйдет. Не то что бы в городе полном рыцарей было опасно, но сброда здесь, как и везде тоже хватало.
Они
достали его из канавы как щенка. Помогли снять часть доспехов.
Рыцарь застонал.
- Так… так… так... - произнес женский голос. Тогда он показался ему привлекательным. Но в свете факелов,
он мог видеть только ее силуэт в капюшоне. Женщина оглядела его с ног до головы, высоко
подняв факел над головой, и коротко бросила кому-то: - Подойдет. Где священник?
- Он ждет вас, ваша светлость, -
ответил кто-то рядом с ним.
А дальше, он… женился на ней…
Мужчина сел на кровати. Женился. На
женщине, которая достала его из сточной канавы. Большего чувства стыда и негодования благородный
граф Антуан де Шарэль не испытывал никогда в жизни. Лучше бы ему было пасть в бою или провалится в преисподнюю!
Он запустил пятерню в темные, грязные волосы. Черт
бы все побрал!
Их обвенчали в маленькой церкви, при свете нескольких свечей. Он был пьян, и с трудом держался на ногах. Женщина, по прежнему закутанная в плащ с головы до ног, крепко держала его за руку, с другой стороны так же крепко его подпирал незнакомец и острым кинжалом. Священник и вида не подал, что заметил что-то необычное.
Потом его притащили в ближайшую таверну, и кинули как куль на кровать, оставив одного.
Дверь отворилась и на пороге комнаты
появилась молодая женщина в роскошном темно-синем платье. Волосы ее, он с трудом мог разобрать их цвет, были
собраны в высокую прическу, скрепленную драгоценной диадемой, оставляя на
свободе лишь несколько кокетливых локонов. Ночью граф не смог разглядеть свою… жену. И вряд ли смог бы узнать ее при дневном свете, но сейчас, видя перед собой лицо с немного удлинёнными черными глазами, изящным носом, почему-то решил что эта незнакомка и есть новоявленная графиня де Шарэль.
- Как вас зовут? – хрипло спросил
он, наблюдая, как женщина медленно прошла по комнате, подошла к окну и отворила
ставни. В комнату попал не только свет, но и горячий, влажный воздух с улицы. Дохнуло специями, конским навозом и уличной пылью, и легким запахом моря. Видимо они были где-то недалеко от порта.
- За неимением другого имени,
зовите меня Иманн, – ответила молодая женщина, с любопытством рассматривая его. Густые темные длинные волосы, в которых поблескивала тонкая белая
прядь, мужчина безуспешно пытался перевязать кожаным шнурком, а яркие синие
глаза с любопытством осматривали ее самою. Давно небритое лицо нуждалось в том,
чтоб его умыли.
Да… И это ее муж… Она с трудом сдержалась, чтоб не
расхохотаться. Но тут взгляд ее упал на белую прядь, и тут же она почувствовала знакомое горячее дыхание пустыни на смоем лице. Это именно он был с ней там, на ступенях храма. Рука невольно потянулась к шее.
- Мне приснилось, или мы… - мужчина не
договорил.
- Женаты. – Кивнула головой
женщина, а он отметил, какие у нее красивые губы. Невероятно длинная шея,
которую подчеркивала высокая прическа.
- Женаты… - протянул он,
оглядывая ее более внимательно. – И?
- О! – в ее взгляде было столько…
даже не презрения, а веселья, что благородный граф Антуан де Шарэль покраснел как рак. – Вы
думаете, что, достав вас из сточной канавы, я сразу уложила к себе в постель? –
она сморщила свой изящный носик. Он видел, как дрогнули ее губы, готовые рассмеяться.
-Нет, - заметил он, - достав
меня из сточной канавы, вы не положили меня к себе в постель, сударыня, вы
вышли за меня замуж. А это куда интересней, вы не находите? Будь я проклят, вы
даже не видели моего лица!
- Мне не нужно было смотреть на
ваше лицо, месье рыцарь. Вы должны были стать моим мужем, - женщина
улыбнулась, показав красивые белые зубы, - и вы им стали, господин граф Антуан де Шарэль.
— Но зачем? — он оглядел её с головы до ног, пытаясь найти в этом безумии хоть крупицу логики. Безусловно дорогой наряд, причёска, уложенная руками опытной горничной, в которой поблёскивали драгоценные камни, словно застывшие капли света. Ухоженные кисти рук — рук, не знавших никакой работы, ни тяжёлого труда, ни даже простого домашнего дела. Всё в ней кричало о богатстве, о положении, о власти, которую она могла купить и продать по своему усмотрению.
— Мне нужен был муж, а не состояние, — просто ответила графиня де Шарэль, и, аккуратно присев на трёхногий табурет, расправила пышные юбки, будто каждое движение было частью тщательно отрепетированного спектакля.
— Если вас беспокоят причины, по которым я решила выйти за вас замуж, то предположим, что мне необходимо войти в круг придворных дам Марии Комнин. Для этого требуется благородное имя, благородный и, скажем так, не очень придирчивый муж, — её улыбка могла бы свести с ума даже святого Мартина, а уж простого рыцаря, измученного похмельем и подавно.
- Не очень придирчивый муж?! Не могли бы вы выразится ясней, сударыня! – Антуан вскочил с кровати, но тут же был вынужден упасть обратно.
Во-первых у него с похмелья закружилась голова, а во вторых, на нем из одежды была только…
простыня, которой он был накрыт. Интересно, он разделся сам или ему кто-то помог? Иманн
быстрым взглядом окинула его мускулистую фигуру война с черными волосами на
груди.
- О! Если вы хотите встать, то пусть
вас ничего не удерживает, - в ее
необычных глазах опять мелькнул смех. А Антуан снова почувствовал что краснеет, провалится ей к дьяволу!
Иманн тем временем продолжила.
– Месье граф, ваши дела расстроены, родовые
земли пришли в упадок, замок почти превратился в развалины. Сколько, по-вашему,
пройдет времени, прежде чем ваши люди начнут голодать, а вы из благородного сеньора
превратитесь в наемного искателя приключений? Видимо, в вашей крови еще
достаточно благородства, чтоб не стать разбойником и не и пуститься в грабежи и
убийства, как это сделали на вашем месте многие другие. Ваши люди или разбегутся, или станут отрепьем с большой дороги, имея в перспективе только виселицу. - Она бросила быстрый взгляд на его плащ с красным крестом нашитым на плече. Граф не тамплиером - обеты бедности и целомудрия были не для него. Госпитальеры с их уходом за больными, тоже были не для него.
- Черт вас возьми! – Антуан
обвернул простыню вокруг бедер наподобие юбки и с трудом встал на ноги. Высокий, широкоплечий, с каменными мускулами
на груди, слегка покачивающийся от похмелья. – Вы… - Он замолчал, стараясь собраться с мыслями.
- Хотите сказать, что я что-то
упустила? Нечаянное наследство? Вы нашли в Святой Земле клад? – мягко поинтересовалась она, разгадывая его,
и стараясь глубоко не вдыхать. Запах от
него исходил еще тот. Рыцари не утруждали себя частым мытьем.
Антуан де Шарэль промолчал. Темноволосая
красавица была права.
- Ну тогда, считайте, что вы выгодно
продали, единственное, что у вас есть – ваше имя. Я хорошо за него заплачу. Очень
хорошо, месье граф!
- Вы сказали, вас зовут Иманн.
Кто вы? Кто ваши родители? Откуда? Вам не кажется, что раз
уж мы женаты, я должен знать о вас немного больше, чем просто имя, - он сел
напротив нее на кровать.
- Узнаете, - согласилась девушка и встала - но не сейчас. Простите, что
оставляю вас в неведении, но мне надо спешить. Вам пожалуй тоже - в баню, - с ехидством добавила она. - Знаете, я прожила много лет здесь, на востоке, где мужчины предпочитают принимать омовения ежедневно. И было бы приятно внести эту странную местную традицию в наш дом. Тогда можно было бы в холодное время года закрывать окна без риска задохнуться.
Граф поморщился. Интересно, не выпей он вчера столько вина, был бы он сегодня утром женат?
Иманн была уже у двери, когда Антуан
спросил:
- Названная вами причина нашего
брака, это ведь неправда?
- Вы правы – это неправда. Но какая сейчас разница? . – Иманн
закрыла за собой дверь. - Теперь только смерть разлучит нас.
***
Саладин медленно двигался по тенистой
аллее, по направлению к фонтану, вода которого, струями стекавшая в бассейн
несла прохладу и успокоение – все то, в чем так нуждался эмир в этот жаркий день. Властитель Египта присел на гранитный бордюр, и опустил руку в
прохладную воду. Уже сменилось две луны, как исчезла Иманн, а о ее судьбе он
так ничего и не узнал. Женщина как сквозь землю провалилась. Исчезла так же внезапно, как и появилась в его
жизни. Никакие посулы и угрозы не принесли результатов – никто ее не видел и не
слышал о ней. Ни о живой, ни о мертвой. Сколько раз он в кошмарных снах видел
ее труп, просыпаясь в холодном поту.
Чандра ждавшая его с замиранием сердца,
при его появлении немедленно вскочила и обняв подставила губы для поцелуя.
Высокая, с пышной грудью и крутыми бедрами, красавица имела волоокие черные
глаза, длинные густые волосы и пухлый
алый рот. Странно, что имея сотни таких женщин, как Чандра, юных и прекрасных,
он думал об Иманн.
- Мой повелитель! – Я так соскучилась по тебе!
- Я тоже скучал по тебе, любовь
моя, - Саладин рассеяно поцеловал девушку.
- Что-то гнетет тебя, я чувствую.
И этот поход на Дамаск… все только об этом и говорят! Говорят, ты скоро покинешь нас!
- Сегодня был день полный
государственных забот, да и подготовка в походу занимает много времени, но не забивай свою хорошенькую головку подобными
вопросами, - острая боль пронзила грудь Саладина. Иманн! Иманн, говорившая с
ним не как женщина, но как умудренный жизненным опытом визирь. Иманн
посоветовала ему в случае смерти Нур ад-Дина немедленно отправится в Дамаск и
поддержать его приемника, а за одно и забрать большую часть власти себе. Иман говорила о расстановке сил, как о игре в шатрандж. Но Чандра не Иманн. И никогда ей не будет. - Возьми бубен и станцуй
для меня, как умеешь делать одна ты, - Саладин опять нежно поцеловал девушку. Сейчас
ему нужны были не разговоры с Иманн о политике. Но, как теперь изменилась
расстановка сил? Что предпримет Амальрик, или правильней будет сказать, его
жена Мария Комнин. Иманн полагала, что
именно женщина держит в своих руках власть и из-за спины мужа дергает за ниточки. Опять Иманн! Шайтан ее побери!
Девушка улыбнулась и тучи, заслонившие на
мгновение солнце, исчезли. Повелитель любит её – в этом смысл её жизни. А о
печали она подумает после, когда повелитель покинет её, чтоб словно пчелка,
выпить нектар с другого прекрасного цветка. Таков порядок вещей… Так жили до
нее, так будут жить после, так стоит ли горевать о том, что не в силах
изменить?
Она тряхнула головой, и иссиня-черные
волосы плащом укрыли её обнаженные плечи. Волшебным образом бубен ожил в её
руках, а тело задвигалось в такт раздавшимся звукам. Танцевать она
научилась будучи еще девочкой-воспитанницей при храме, а
позже довела своё умение до искусства.
Саладин смотрел на извивающееся в
страстном танце красивое тело Чандры, смотрел как девушка легким взмахом скинула одно
легкое покрывало, затем другое… Крохотные колокольчики привязанные к маленьким
ступням красавицы издавали легкий звон, подпевая более тяжелому звуку бубна в
руках … В душе Саладина была
пустота. Нет, дело было не в отсутствии физического желания, но хотел ее как
прежде, но, Иманн сказала, что должна что-то отыскать. Камень? Неужели в словах Шахрира была правда, и Иманн хочет
найти изумруд Иблиса. Вздор! Иманн не
джин. Он вспомнил ее необычные слегка удлинённые глаза. Она не джин, упрямо мысленно повторил
Саладин. Но он видел ее стоящей на ступенях каменного храма, в странной одежде, высоком головном уборе и толпы людей вокруг нее, а еще мужчина
с синими глазами…
-
Мой господин!
Султан очнулся.
-
Чандра!
-
Мой господин, мне кажется ты от меня на другой стороне
мира!
Эмир качнул головой, то ли отрицая, то ли
соглашаясь.
- Ты права, любовь моя, я был
далеко. В Дамаске.
Девушка глубоко вздохнула и медленно качнула головой.
- Иманн. Ты скучаешь по ней? – это был неожиданный вопрос. Неожиданный
именно потому, что задала его Чандра. Женщина, воспитанная в полной покорности
господину, созданная для того, чтоб служить ему. И опять тихий, настойчивый
голос Иманн шепнул, что бог создал не только мужчину, но и женщину. И разве Бог
в своей великой мудрости мог создать что-то ничтожное или недостойное?!
- Да, я скучаю по ней. Мы много
говорили в те дни.
- Как ни странно, я тоже по ней
скучаю. Поначалу я боялась ее, повелитель, - Чандра отложила бубен и села у ног
султана, обхватив колени руками и положив на них прекрасную черноволосую
головку.
- Боялась? Почему?!
- Не могу объяснить. Я никогда раньше не видела таких глаз. Когда
она смотрит на тебя, то ее взгляд проникает в самую глубину души, но потом она сказала, что у меня будет все хорошо. И еще она сказала, что я рожу тебе сына - красивого здорового малыша, - ее щеки густо покраснели, придав ей еще больше прелести. Она была очень добра со всеми девушками в гареме.
Саладин улыбнулся. В этом была вся Иманн.
- Знаешь, как называл ее Шахрир?
Спящая в песках.
- Спящая в песках?! – удивленно переспросила Чандра, - не думала, что повелитель слышал о ней, - улыбнулась девушка.
- Но ты, судя по всему, о ней
слышала, - с улыбкой осведомился Саладин. – Кто она была? Шахрир,
называл ее джинном.
-
Все это сказки, повелитель, но если ты хочешь, я расскажу их тебе. Тебя
не развлек мой танец, так позволь же попробовать усладить твой слух интересным
сказанием.
Когда-то давным-давно, как говорила прекрасная Шахеризада, начиная свой
рассказ, устроившись у ложа царя Шахрияра, люди еще поклонялись многим богам, и на
здешней земле было богатое процветающее царство… Высились каменные храмы,
построенные в честь богов этой земли, их узорчатые колонны и островерхие стелы
устремляли свои каменные вершины в безоблачные жаркие небеса. Нил разливался, люди
обрабатывали землю, собирали урожай, растили детей, жили и умирали… В свой черед
взошел на престол царь, имя которого история эта не сохранила, так позволь и
мне не лгать тебе.
Он был великим воином, повелитель, и покорил многие народы,
жившие вокруг. Дошло его огромное войско аж до самого края земли, и привезли ему оттуда девушку. Ничего у нее не было, кроме простого белого платья, в
которое она была одета, и необычного серебряного ожерелья, украшавшего ее стройную
шею. Словно крохотные золотые листья оплетали серебряный обруч, в центре которого
покоился зеленый камень – изумруд. Камень был мутным, необработанным с острыми
рваными краями, как если бы однажды кто-то тяжелым молотом пытался разбить его в
дребезги… Но камень этот был вместилищем жизни. В его власти было создавать жизнь даже в самом бесплодном месте земли. Он мог создать оазис в центре самой засушливой пустыни, взрастить цветок на каменной скале. Много у того царя было жен и
наложниц, но велели жрецы царю жениться на ней.
Странной просьба эта показалась властелину, и хотя жрецы грозили вечным
проклятием и страшной засухой за ослушание, но и обещали не много ни мало как вечную жизнь, в
случае повиновения их странному желанию.
Они обещали ему бессмертие… И царь
не устоял.
В день свадьбы улицы были полны народом, собравшимся посмотреть на
прекрасную царицу и своего повелителя, которые рука об руку двигались к храму,
чтоб жрецы совершили все положенные обряды и принесли священные жертвы богам. Священный обряд был завершен, и молодая пара
должна была совершить жертвоприношения своим каменные богам, которые пустыми
глазницами взирали на них в жарком мареве дня… Но нельзя сметному желать
могущества дарованного только богу… Царица стояла на коленях, вознося молитвы перед каменным изваянием в полумраке храма, ее белое платье словно лепестки лилий окружало ее, когда неведомый убийца прокравшись в храм, отсек ей голову, и ее
кровь обагрила древнее святилище... - Чандра замолчала.
Воцарилась тишина.
- И что же? - наконец, хрипло спросил Саладин. – Что было
дальше?
- Вот уж не думала, повелитель,
что ты так любишь сказки, - подразнила его красавица, но видение все еще
отчетливо стояло перед ее слегка помутившемся взором. – Царь был безутешен. И не только потому, что отныне бессмертие стало недоступно для человека. Со смертью царицы оборвалась связь между смертными и богами, хранившими землю, оборвалась связь между камнем жизни и человечеством. Мертвую царицу, обрядили по велению жрецов в белое
платье, то самое, в котором она первый раз предстала перед царем. Тело положили
в каменную гробницу, которую они называли саркофагом, похоронив с ней и странное ожерелье, с изумрудом, накрыв саркофаг тяжелой каменной плитой, по обычаю тех времен. И забыли место захоронения. Но еще много лет говорили о том, что царица на самом деле не умерла, а
только спит в своей гробнице где-то в песках пустыни, и все еще может даровать
бессмертие и связать человечество с камнем жизни, дарованном самими богами.
* * *
ФАНТАЗИЯ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СОДЕРЖАНИЕ