Фантазия тридцать четвертая Церковь в Шарэль

ФАНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Церковь в Шарэль
Фантазия тридцать третья            СОДЕРЖАНИЕ 

                                                 
                                                    34

Проснувшись, но, еще не открыв глаза я пошевелилась под одеялом. У меня иногда складывалось впечатление, что я стала жить в двух измерениях. Одно, протекающее во французском замке, чуть более реально, второе- Святая земля врем крестовых походов, менее реально. Но это я смотрела в глаза Саладину! Как будто жизнь Иманн стала моими собственными воспоминаниями. Часть из них я пока не помню, но то что помню – помню невероятно отчетливо, включая тепло рук Антуана де Шарэль, и  ароматы южной восточной ночи  наполненной жасмином.

      Лежа в кровати, я перебирала в памяти недавние события, знакомых мне людей, и незнакомых крестоносцев, тамплиеров, масонов и тайны древних замков. И никак не могла понять, что у меня со всем этим общего. Мой взгляд переместился на кучу книг, которые были разложены на полу возле холодного камина.  Читать я предпочитала в своей башне, так как благодаря отоплению и камину,  это была самая теплая копана в замке.  Часто за книгами со мной просиживал вечера напролет комиссар Монтгомери, пытаясь вникнуть в тайну Грааля и тамплиеров. Легенду о Парсифале, я надо полагать, уже выучила наизусть.  

Мой сосед и не состоявшийся жених, Габриэль покинул Лангедок несколько недель как, и где он был сейчас, и что делал мне было неизвестно. 

     Чувствуя, что, не смотря на ранний час, я больше не засну, я встала и приведя себя в порядок, направилась на кухню. Там был тепло, и уже вовсю хозяйничала мадам Верье.  Еще на подходе меня встретил дурманящий запах свежеиспеченных булочек.  Мадам Верье считалась лучшей поварихой в округе, а уж слава о ее булочках распространялась аж до самого Каркассона, так, по меньшей мере, думали все живущие в замке.

- Ох! Ваша светлость, вы как раз вовремя! Только что вытащила… - проговорило мое румяное сокровище, и выложило на тарелку три горячих произведения кулинарного искусства.  Рядом тут же материализовалась большая чашка свежезаваренного чая.  Ну,  что еще нужно нормальному человеку для счастья?! Ничего! Скажу я вам… Убийство, бал в Венеции и даже часовня с рыцарями моментально выветрились у меня из головы.

     В ту же минуту в кухню ворвались внук моей экономки Жан, за ним Мария, и следом вездесущая Лаки. Все трое были немедленно выпровожены за дверь, включая собаку, только первые двое в качестве компенсации получили по сладкой булке. Лаки – ничего.

     Я доедала уже вторую булочку, когда на кухне появился Монтгомери. В свитере и джинсах, держа теплую куртку в руках с немного взлохмаченной головой. Комиссар явно появился у меня в доме прямо из дома, минуя полицейский участок.

- Вы не на работе? – полюбопытствовала я, - делая ему знак рукой, в  сторону второго стула за столом. - Присоединяйся! -  любезно предложила я.

- С удовольствием. Побойтесь бога, ваша светлость, сегодня суббота! - Гаэтано уселся напротив меня на деревянный стул, и налил из кувшина молоко.  – Невероятно вкусно! – это относилось уже к булочке и свежему молоку. -  Наши планы не изменились? Сегодня, мы собирались пойти в церковь, - проговорил он, откусывая очередной кусок. – Спуститься в твой семейный склеп.

     Так решили мы с ним вчера поздно вечером, после очередного обсуждения мотивации Парсифаля и его поступков.   

- Угу.  – Рот был занят, я лишь кивнула головой, всё-таки Монтгомери прежде всего был невероятно симпатичным полицейским, и через минуту добавила, - Церковь и  склеп.  Может, найдем что интересное. Мои предки, все, сколько их было захоронены именно там. Шарэль маленький городок, но властители замка постарались, чтоб церковь на их земле не уступала какому-нибудь парижскому собору в своем величии. Это, конечно, не Нотр-Дам, но в целом очень красивая. Не могу поверить, что ты там не был.

      Она строилась много лет, что-то около четырехсот, но это была обычная практика тех лет. Соборы и церкви строились столетиями, и наших предков почему-то не останавливал и не смущал  тот факт, что ни они сами, ни их ближайшие потомки, не доживут до конца строительства. Там же была создана усыпальница графов де Шарэль. Все они должны быть там…   - Хотя, есть у меня одна мыслишка,  что кто-то лежит не на месте.

- У меня тоже. – Гаэтано еще раз наполнил пол-литровый стакан молоком.  – Я никогда никому не завидовал, но тебе начинаю, - проговорил он с набитым ртом.

- Вот как? И чему именно? Тому, что кое-кого из моих предков хоронили в семейном склепе? – я не удержалась и надкусила третью булочку. В конце концов, мне предстоял еще целый день на свежем воздухе.

- Склеп, конечно, неплохо, но не так замечательно как свежие булочки по утрам!… Вот если бы меня по утрам так кормили… Или по вечерам… Или хотя бы раз в неделю! - Гаэтано  был рад и малому.

     От столь искренней похвалы своим талантам, мадам Верье раскраснелась еще больше.

- Месье! Ешьте на здоровье! Сейчас все едят один… как это Жюли его называет… фастфуд, прости господи.

- Ну…в  режиме жесткой экономии времени, это вполне подходящая еда.   Прибыв сюда, я словно на машине времени прокатился. Уберите электрические провода, телефоны, телевизор, и вот вы уже в семнадцатом веке. Такая спокойная и неспешная жизнь. Вчера, прежде чем уйти, я поднялся на Северную башню,  слышал, ты любишь проводить там время, - он мне улыбнулся, - не смотря на скверную вчерашнюю погоду, а может и благодаря ей, вид оттуда открылся изумительный! Настоящая буря…  Ветер, гонящий рваные облака в сторону уже покрытых снегом Пиренеев, и по пути,  забавляющийся старыми замковыми трубами, словно органом, бросал горсти мокрого снега мне в лицо…Это еще один повод тебе позавидовать, графиня. – За время этого недлинного высказывания, практически незаметно, Гаэтано умудрился съесть еще одну булочку.

- Я понимаю, о чем ты говоришь, - я облизала пальцы, хотя понимала насколько это не аристократически выглядит, -  утром бежишь на работу, там крутишься как белка в колесе, до ночи, потом съев что-нибудь замертво падаешь в кровать, чтоб на утро все начать заново. И конца этому нет! – внезапно, я поняла, что это хороший повод задать, давно мучавший меня вопрос, -    скажи, пожалуйста, у тебя есть семья? Жена? Дети?

- Ну какая жена с моей работой? Жена от меня сбежала уже давно, даже подруги постоянной нет.

Я мысленно улыбнулась.

- Ну а что же вы, ваша светлость? – спросил он у меня.

- Я - ничего. Вот, стараюсь, как-то управляться с делами. Сводить концы с концами. Это первый год, когда общий доход с земли превысил расход. Нужно платить большие налоги на землю, за эту вот недвижимость, - я кивнула на стены замка. Отопление в зимнее время, текущий ремонт, зарплата… Все требует денег, как ты догадываешься. Дед это тоже понимал. Посадил виноградники, организовал несколько животноводческих хозяйств.  Я, когда узнала, что именно получила в наследство - первым желанием было расплакаться. Я никогда не управляла замком, не занималась бизнесом и нечего не знаю об оливках и овцах. Но на содержание замка нужны деньги и не маленькие, а получить мне их неоткуда, только заработать.  Вот и пришлось начать учиться. Кризиса мы почти не почувствовали, я могла бы даже сказать, что благодаря кризису мои дела несколько пошли в гору. Многие работали в Тулузе или Париже, но безработица увеличилась и некоторые предпочти вернуться в Шарэль, а мне как раз были нужны рабочие руки.

- Но, насколько я слышал, с реставрацией и прочими вещами может помочь государство. Твой дом -  это же памятник архитектуры.

- Может, - согласилась я, -  Только, для этого надо открыть замок для публики. Мой дед не сделал этого. Даже в самые суровые для семьи времена, когда они действительно еле сводили концы с концами, он не хотел, чтоб Шарэль превратился в забаву для туристов, а значит и я этого не сделаю, разве что в самом крайнем случае.  

- Есть другой вариант - полагаю, с таким приданным, тебе несложно найти богатого мужа. Да и далеко ходить не надо - возьмем твоего Лавайе… насколько я помню, он даже сделал тебе предложение, которое ты как я понял не приняла.

- Предложение сделал. Но как бы в шутку. И это очень хорошо, так как позволило мне ему отказать и как бы тоже в шутку, хотя отношения изменились. Не хотелось бы из-за такой малости, как отказ выйти замуж,  потерять хорошего друга, но судя по всему это произошло.   – Я задумалась. Ну почему, почему все так сложно?! Или это я любительница все усложнять? Ведь брак с Лавайе мог бы решить многие мои проблемы, включая финансовые. Раньше. Сейчас я уже вроде как за мужем… Пусть брак только церковный, но это брак. Особенно потому, что это церковный брак! И как теперь его расторгнуть неизвестно. Во-первых, потому, что я до сих под не знаю, кто этот счастливчик, во-вторых, процедура довольно сложна, и надо будет, писать, как я понимаю, толи в Париж, толи вообще в Рим. - Католическая Церковь не знает понятия развода по отношению к законному и завершенному браку.  Или мне надо разводиться  через Русскую Православную Церковь за рубежом.

Повторный брак возможен только в случае кончины одного из супругов, что основывается на обещании верности «пока смерть не разлучит», данному, в процессе венчания пред лицом всей Церкви. А вот этот момент, помню как раз очень отчетливо.

«…Я клянусь засыпать с именем твоим в моих молитвах.

Это обещание я даю тебе, этот завет я заключаю с тобой до тех пор, пока смерть не разлучит нас…»  - Попробуй тут разведись…

     Тут наконец-то до меня дошло, что Монтгомери  и даже мадам Верье, отложив дела, с любопытством смотрят на меня.

- Что-то случилось?

-  Мне нравится, как ты мыслишь. - Усмехнулся симпатичный французский полицейский. – Еще не успела выйти замуж, а уже решаешь, как тебе надо правильно развестись.

     Я подавилась чаем, и сильно закашлялась. Я что, уже стала вслух, сама с собой разговаривать?! Интересно, что именно я произнесла вслух, а о чем только подумала?

- Ну, здесь еще вопрос титула… - пробормотала я, чтоб скрыть неловкость. Я невесело усмехнулась. Интересно, мой неизвестный муж об этом знает? Он, согласно общепризнанным мужским стереотипам, должен был мне заявить, что, выходя замуж, я должна быть: во-первых, ему благодарна, что он на мне вообще жениться, во-вторых стать какой-нибудь там «смит» или скажем «лавайе», в-третьих прыгать от счастья от самого факта счастливого приобретения мужа, и уж конечно не помышлять от том, что что-то может быть и по другому.

- Так… - Гаэтано уже откровенно надо мной посмеивался, - Елена, судя сейчас по твоему лицу, речь мы ведем не иначе как о медленной казне, а не о счастливом событии в жизни каждой женщины. - «Вот  об этом, милый, я сейчас как раз и думала!» - я смотрела Монтгомери в глаза, и улыбалась, надо же как точно я все себе нарисовала!

 - Заканчивай завтрак, и пойдем смотреть склеп, - продолжил тем временем Монтгомери. -  Когда дело касается тамплиеров, святых граалей, поземных часовен,  и прочих многоумных вещей, у тебя начинают гореть глаза, и алеть щеки, поднимается настроение – одним словом, вперед на поиски святого Грааля!

     После этой команды, я как послушная девочка закончила завтрак и пошла одеваться. День был ясный и солнечный, но прохладный. Декабрь! Накинув толстовку, а также теплую куртку и ботинки, я вышла на улицу.

     Большая церковь в Шарэли была заложена в двенадцатом веке, как я понимаю, именно Бланш и Антуан де Шарэль и затеяли ту грандиозную стройку вернувшись из Палестины, на месте старой романской церкви десятого века, а завершен собор был в середине четырнадцатого, хотя, как говорили, большая часть была построена еще при жизни Антуана и Бланш. Так что стилей и архитектурных течений тут было намешано немало. Но если постараться описать его один словом – то я бы назвала это «пламенеющей» готикой, где очень большое внимание уделялось именно украшениям конструкций здания.  Очень сильное удлинение фронтонов и вершин стрельчатых арок – напоминающее языки пламени, отсюда и название «пламенеющая». В романских, более ранних постройках, обычно использовался цилиндрический свод, который опирался на толстые массивные стены. Но вот крестоносцы, как считается, привезли из Святой Земли, готику, где  все давление арки и нервюры передают на колонные и столбы, а боковой распор воспринимается аркбутанами и контрфорсами,  что позволило проделать огромные окна и украсить их витражами.  Уж здесь-то мастера расстарались.

     Мы вошли внутрь, и взгляд тут же устремился к главному нефу, который был посвящен самому Христу, где Тот располагался в окружении сонма ангелов и святых.  Чуть ниже были с одной стороны представлены праведники, а с другой толпа грешников, провожаемая нечистыми в ад.

     Холодные лучи декабрьского солнца проникали сквозь цветные витражи и отражались в золоченой церковной утвари, создавая праздничную торжественную атмосферу. Внутри было достаточно много туристов. Местные власти, уже неоднократно намекали мне, что если бы я к такой, изумительной красоты, средневековой церкви открыла бы еще и замок для посещения, от туристов отбоя бы не было, и что это - не замедлило бы сказать на экономической ситуации в городке и вообще в районе. Я же пока, предоставляла туристам возможность, любоваться замком со стороны, и не на какие уговоры не поддавалась.  

     Мы медленно двигались по широкому проходу,  наслаждаясь тихими звуками органа, и  разглядывая художественные полотна на стенах, пытаясь среди них отыскать изображение Часовни Рыцарей, которой так интересовался одинокий турист за несколько дней до убийства де Норваля, о котором, уже почти все забыли.

       Может быть, католическая церковь и виновата во многих из тех грехов, в которых ее сейчас обвиняют, но именно она помогла создать те шедевры живописи скульптуры и архитектуры, которыми наслаждается мир. Именно церковь создала условия, и обеспечила необходимую финансовую помощь, что б раскрылись таланты Рафаэля и Боттичелли, Тициана и Вероккио. И не будь католической церкви с ее папами-аристократами, ценившими не только слово божие, мир искусства был бы сейчас совсем другим. И если бы вопрос поставили на голосование - легко догадаться, каким был бы мой выбор.

ФАНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ