Фантазия тридцать пятая Церковь в Шарэль (продолжение)

-
ФАНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ Церковь в Шарэль (продолжение)


 Фантазия тридцать четвертая          СОДЕРЖАНИЕ 

35

- Ваша светлость, месье, утро доброе! – нам на встречу вышел отец-настоятель. Высокий мужчина, сорока лет, с атлетической фигурой которую не могла скрыть даже темная сутана. Отец Антонио умел говорить с людьми так, как, по моему мнению, и должен говорить священник, причем судя по количеству прихожан, после его появления в здешних краях, так думала не одна я.
    Сказать откровенно, отец Антонио был чертовски красив. И тем более странен всем нам казался выбор его жизненного пути.  Хотя может быть это и в самом деле призвание?! А внешность всего лишь соблазн для окружающих и испытание для него самого? Уверена, не одно женское сердце начинало стучать быстрей при виде святого отца, и Бог был здесь совсем не при чем.
     Боже мой! Что за мысли! Одернула я себя. Одернуть-то одернула, но не очень искренне.  

     Святой отец появился в Шарэль около десяти лет назад. И не смотря на то что он был достаточно молод, его возраст не помешал моему деду отдать ему в управление церковь. Я так говорю, потому, что у меня нет ни единого сомнения, в том, что именно высказанное прямо или косвенно мнение деда решило судьбу неизвестного никому молодого священника, так как мнение это, значило очень много для церковных властей Лангедока.
     Отец Антонио, родился в Риме, и тем более было странно, что имея «под боком» Ватикан он предпочел захолустный маленький городок на юге Франции, да и оплот катарской ереси в прошлом, к тому же. Но… пути господни неисповедимы, не правда ли?
- Доброе утро, святой отец! Это комиссар Монтгомери, он расследует убийство в замке. – И повернувшись к Гаэтано, я представила отца-настоятеля, который в свою очередь произнес пару приличествующих случаю фраз.  - С вашего позволения, отец Антонио, мы хотели бы осмотреть церковь, ну и посетить склеп. Я много рассказывала комиссару о нашей семье, и вот он изъявил желание все увидеть лично.

- Конечно, графиня! Я мог бы провести небольшую экскурсию, если желаете. – Его красивые глаза внимательно смотрели на Монтгомери. –  Рад вас видеть, комиссар.
 Для меня отец Антонио – был постоянным искушением.
- Вы же знаете, графиня, как я люблю этот храм,  - задумчиво говорил, тем временем,  отец Антонио. А я подумала - вот такой показательный факт -  за весь год моего здесь проживания ни одна сплетня касательно отца Антонио и какой-нибудь женщины не дошла до меня. Не увлекался он и мальчиками, как сейчас модно, не шлялся по девкам, что было бы более естественно, но не менее непростительно. Он просто здесь жил, по мере возможности исправляя этот мир, и потихоньку реставрируя церковь на средства, которые удавалось собрать нам обоим.
- Ну что вы! Я вовсе не собиралась отвлекать вас от дел, или мешать планам.
- Графиня! Это храм божий, а не личный будуар, чтоб вы могли мне мешать, – он оглянулся и, заметив несколько вспышек фотоаппаратов, покачал головой. - Хотел обратить ваше внимание, что рабочие закончили очищать витраж на правой стороне, возможно, вы захотите взглянуть на него.

- Благодарю вас, очень хочу! Я думала, что работы закончатся только к концу следующей недели. – Я огляделась. -  Какие замечательные витражи украшают церковь! - Гаэтано, смотри какие четкие и правильные линии рисунка, какие яркие краски. Неужели все они и правда подлинные? - я повернулась к отцу Антонио.
-  Думаю, что большинство – да. Но даже если некоторые из них были позже заменены  - то копии сделаны с не меньшим мастерством и точностью чем оригиналы. Насколько я знаю, таково было требование вашего далекого предка, графиня.  Еще на базе фундамента, Бланш де Шарэль распорядилась, чтоб церковь была украшена витражами, она же и предоставила сюжеты.
- Вот как? Бланш предоставила сюжеты? Я этого не знала.

- Мысль о возведении на месте старой церкви новой, появилась еще у предыдущего графа де Шарэль. Как говорят, он был человеком очень религиозным, если не сказать фанатичным. Сына тоже попытался сделать своим подобием, поручив его воспитание  отцу Амбросию. Чем кончилось бы дело неизвестно, но был объявлен Первый Крестовый поход, и несмотря на то, что Антуан был единственным сыном, граф настоял на его участии в этом предприятии. Больше отцу с сынов встретиться недовелось. Граф-отец умер, так и не дождавшись возвращения сына, которой провел в Палестине много лет. Сразу после возвращения уже новый граф де Шарэль вернулся к мысли о строительстве церкви.   Он сам вместе с Бланш, на которой женился еще будучи в Святой Земле стал главным архитектором церкви, и особенно настаивал, чтоб строители ни на шаг не отходили от предоставленных ими чертежей и сюжетов. Тоже самое можно сказать и о витражах.  Авторство здесь приписывают Бланш, и даже если древний материал был недостаточно крепок, чтоб перенести восемьсот лет непогоды и менялся, все же думаю,  сюжет оставался неизменным. Ну вот, все-таки не смог удержаться от небольшого экскурса, - улыбнувшись нам, отец Антоний,  направляясь к туристам. Через каждые десять метров располагались таблички «No Flash» «без вспышки» - бесполезно! Отец Антонио неторопливо приблизился к толпе людей и тихо попросил их о чем-то.   Полагаю, отключить вспышку.

     Мы направились к склепу, попутно осматривая собор.  Внезапно я резко остановилась.
- Что? – Монтгомери от неожиданности налетел на меня.
- Смотри! Вон там, - я указала на располагающийся в вышине витраж,- видишь? Там же ожерелье Бланш!!
     На витраже была изображена женщина с темными волосами, облаченная в длинное узкое зеленое платье, и ее шею украшало то самое серебряное с золотом ожерелье, что лежало сейчас в домашнем сейфе. Но поразило меня не только это. Ее окружали девять коленопреклоненных рыцарей в белых плащах. Я готова была поклясться, что если присмотреться, у каждого из них на груди был маленький красный восьмиконечный крест. Восьмиконечный крест… Мастер изобразил фигурки, стоящими полукругом, с воткнутыми в землю мечами, а в центре женщина в зеленом платье. На следующем витраже, отчетливо различимая, та же темноволосая женщина, все так же окруженная рыцарями, клала ожерелье на какой-то камень, торчащий как бы из скалы, и из него вырывался луч белого света. Пейзаж был чисто условным, так обычно писались средневековые сюжеты – камень, группа людей, деревце никакой детализации или перспективы. Темное, хмурое небо, как бы подчеркивающее серьезность и торжественность момента, далекий и едва различимый город в дали, который невозможно было идентифицировать, и скала на переднем плане.

- Ну, и что это значит? – Спросила я Монтгомери. – Что она делает? Ты у нас специалист по местной истории.
- Похоже на какой-то ритуал. Судя по всему, твое ожерелье непременный его атрибут. Честно сказать, я никогда не принимал слова твоей экономки в серьез, о том, что ожерелье можно как-то использовать. Но я могу и ошибаться.
     Похоже витражи его не вдохновили. Точней, он видел лишь картинки там, где я видела рассказ.  
- Матерь божья! Смотри, там дальше, один из рыцарей… или он не из этих девяти? В любом случае, мне кажется, он хочет отрубить ей голову! – зашептала я ему в самое ухо.
     Бедная темноволосая женщина, в ужасе отшатнулась от мужчины, который стоял к зрителю спиной, поэтому лица его невозможно было видеть. Хотя, вряд ли там кто-то набросал портрет, но все же, отсутствовали даже схематичные черты. Он был облачен в боевые доспехи, и шлем, который не позволял определить даже его цвет волос. Сцена была изображена весьма условно, но ясно было одно - рыцарь убивал женщину… Двумя руками он поднял над головой тяжелый меч, и приготовился отрубить голову беззащитной жертве.  Все. Это был последний витраж в этой группе, и чем кончилась история, понять было непонятно.

     Монтгомери, стал внимательно разглядывать три сюжета.
- Думаешь, это имеет какое-то значение? – спросил он меня.
- Ты же и сам так думаешь! Очень может быть, что тут все дело в ожерелье. Оно необычно, и, безусловно, мастер витражей, видел его на шее хозяйки замка. Думаю, что и легенда о даре царя Соломона была мастеру известна, хотя она скорее всего придумана, может быть даже самой Бланш.  Здесь нигде нет ни слова о царице Савской, зато есть темноволосая женщина, можно предположить, заметь, я только говорю – можно предположить  - сама хозяйка, которая сначала совершает какой-то ритуал, а потом оказывается убитой…. Хотя, надеюсь, в последний момент, чья-то рука смогла  остановить меч.
- Насколько я могу судить, из бумаг твоего деда, и реальной истории Иманн добралась до Франции живой и здоровой. Где-то в пути  перестав быть Иманн, и приняв имя Бланш.

     Я подумала о том, что темноволосая Бланш, судя по всему, выловив мужа из сточной канавы обрела Защитника?  Это позволяет надеяться, что Рыцарь Защитник есть и у меня -  только как его найти? И знает ли он сам, что он должен кого-то защищать. И что делать - если нет? Если человек этот живет себе где-то спокойно, в окружении семьи и даже не представляет, что должен взять в руки средневековый меч и идти защищать кого-то.
- Ну, хорошо, пусть мы видим только попытку убийства, - кивнул головой Гаэтано. - В любом случае – речь идет о христианском соборе! И главные герои здесь должны быть – ангелы, святые, ну и отцы церкви, конечно. Насколько я понимаю, иногда именитые горожане изображались на картинах, но исключительно как зрители, где-нибудь среди толпы, и тенденция такая сложилась уже в период Ренессанса. Готика же предпочитала суровые, аскетические лики святых, и схематичное изображение человеческого тела, имеющим мало общего с настоящим.  Темноволосая женщина не тянет ни на тех ни на других, а отец Антонио утверждает, что витражи подлинные, по крайней мере, их сюжет. Елена, собор сильно пострадал во вторую мировую?

- Насколько я знаю, нет. По крайней мере, ни армия вермахта, ни союзники Лангедок не бомбили. Спецслужбы Гитлера  подозревали, что именно на этой земле катарами -  ты о них лучше меня знаешь, был спрятан тот самый  святой Грааль, который снится мне уже ночами,  и даже, проводили раскопки в нескольких древних замках, включая Каркассон и Монсегюр. Гитлер не просто верил в существование Святого Грааля, а был буквально одержим им и той силой, которую он дает. Может быть благодаря его маниакальному желанию найти святой Грааль, большинство замков Лангедока и мой в том числе уцелели.
- Я почему-то подозревал, что без твоего Грааля никуда.
- Как и без твоих тамплиеров. Я лишь повторяю, широко известные сведения, а насколько они соответствуют действительности – не мне судить. Но именно катарам приписывают роль мистических хранителей Грааля. В ходе Альбигойского крестового похода была захвачена последняя твердыня катаров, замок Монсегюр, кстати, он всего в нескольких десятках километров от Шарэль. Широко распространена история о том, что перед падением Монсегюра катары спрятали что-то, возможно — Святой Грааль. Говорят, они попросила  у Симона де Монфора несколько дней, для принятия решения, а потом обещали сдаться. Как ни странно, но тот приятный во всех отношения субъект, который незадолго до этого уже полностью уничтожил пару тройку густо населенных, городов, включая женщин и детей,  предоставил им эти несколько дней, а потом крепость действительно сдалась, и все кто в ней был, взошли по собственной воле (!) на костер как еретики! Хотя жизнь была обещана всякому, кто отринет катарскую ересь… Никто не согласился. Это можно считать историческим фактом.

     И с тех самых пор по свету ходит легенда, что в ночь перед падением Мосегюра, из крепости ушли несколько человек, унося с собой сокровище катаров. Но куда они скрылись и где, в конце концов, нашли пристанище, а главное что за сокровище унесли они из обреченной крепости – не известно.  Гитлер не только верил, что Грааль существует, он вознамерился найти его, и тратил на эту цель баснословные средства.
     Я почти, физически ощущала, как в Монтгомери здоровый скептицизм полицейского, борется с обаянием места, в котором он оказался. И у первого здесь не было никаких шансов.  Это был совсем другой мир, который существовал как бы в стороне от нашей привычной обыденной жизни. Мир мистики и тайн, с детства знакомых, но давно забытых легенд. Только легенды ли это были?! Моя прабабка, будучи на службе или что еще более вероятно, охраняема  каким-то древним уже в те времена Орденом - за неимением другого названия, пускай это будет Орден Святого Михаила Архангела, привезла из Святой Земли серебренное ожерелье с большим изумрудом. 
     Зеленое длинное платье и серебряное ожерелье с крупным изумрудом… 
- Гаэтано, может я и вправду свихнулась, но в коробке лежало зеленое платье, помнишь?!
Он нахмурился, припоминая коробку с подарком и приглашение на бал в Венеции.
- Длинное зеленое платье. – Я повернула голову и снова посмотрела на витраж, где была изображена женщина в длинном, зеленом платье. С темными волосами и ожерельем, которое сейчас лежит в моем сейфе. - И волосы у нее темные. Правда, в отличие от моих, длинные.
- Ну, тогда у всех были длинные, - пробормотал Монтгомери, - очень внимательно разглядывая витраж. – Полагаю, ты едешь в Венецию? – внезапно, без перехода спросил спросил он.

ФАНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ