Фантазия тридцать девятая. ВЕНЕЦИЯ

 ФАНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. ВЕНЕЦИЯ

ФОНТАЗИЯ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ 

                                                                            39

      Венеция была самым прекрасным и самым загадочным городом на свете. Она расположилась на 118 островах, в лагунах Адриатического моря. Множество тайн и загадок скрывали за собой каменные фасады дворцов и водная муть каналов, с молчаливо скользящими по ним гондолами. Сказочная красавица, без возраста, в которую влюбляются сразу, при первой встрече, как мужчины, так и женщины. Она очаровывает и околдовывает, манит за собой, и почти не встречает сопротивления. Да и кто может сопротивляться мечте? Венеция!... Здесь камни пахнут морем, здесь каждое здание - это живая история. Она прекрасна днем, и, полна очарования ночью. Сквозь века она пронесла благородство своего облика и неповторимую красоту.
     Я влюбилась в этот город раз и навсегда! Помнится, как-то, еще не будучи владелицей французского замка, я в виде простого туриста оказалась здесь. Молча бродила я его ее улицам и мосткам, вдыхала влажный воздух каналов, любовалась отражениями домов в черной воде… 

     Одним словом, мы, все, сколько нас было, Монтгомери, мадам Вуайе, которая в категоричной форме заявила, что я без нее пропаду, Бенц, без которого пропадет сама мадам Вуайе, Ребекка и Крис, повариха мадам Верье Мари, которая вместе с Ребеккой должна была быть моей горничной,   прижимая к себе чемоданы, оказались на пороге дома, по адресу, который был указан в письме о подтверждении аренды.
     Дом выходил окнами на Лагуну и располагался в двух шагах от площади Сан-Марко – неизвестный даритель ничего не делал на половину.
     Это был старый трехэтажный особняк, с крышей покрытой красной черепицей, украшенными зеленоватой плесенью стенами, и окнами закрытыми зелеными ставнями.

     На первый взгляд дом выглядел нежилым, но внутри оказалось на удивление уютно, и даже относительно сухо, несмотря на обилие воды вокруг. Мадам Верье, конечно же, поохала-поахала, оглядывая пустую холодную кухню, но сразу же принялась отдавать команды всем, кто попадался ей под руки. Результат такой бурной деятельности не заставил себя долго ждать – скоро плита  была включена и весело подмигивала мне огоньками, засвистел чайник, в большом холодильнике появились принесенные чьей-то заботливой рукой продукты – жизнь стала налаживаться.

      Бенц с Крисом снимали чехлы с мебели и светильников, открывая нам подлинные чудеса венецианского убранства где-то конца восемнадцатого века, так как Венеция известна не только своей великолепной архитектурой из мрамора и камня, ни и изумительными стеклянными изделиями и зеркалами.  Семнадцатый - восемнадцатые века – это время повсеместного использования зеркал, иллюзорно расширяющих пространство, мелкая орнаментация, бледный колорит. Ведь жизнь в венецианских палаццо времен рококо представлялась «бесконечной игрой», беспрерывным флиртом. Это и столики – тумбы вырастающие из изголовья кровати, столы на колесиках, столы для фруктов, столы для игры в шашки и трик-трак, гардеробы, угловатые буфеты, угловые полки, книжные шкафы, шкафы-витрины, и зеркала всевозможных форм и размеров.

     Я медленно поднялась по деревянной, старинной лестнице на второй и этаж прошла по коридору и  зашла, как подумала в угловую комнату. Это была спальня, и как я мгновенно решила – моя спальня. Комната была большой, безусловно, меньше, чем мои круглые апартаменты в башне в замке, но все равно большой,   светлой, так как огромное окно, открывало моему взору изумительный вид на Большой Канал, и великолепные палаццо по соседству. От такого обилия стекла было прохладно, но вид и атмосфера компенсировали все, а так как я посчитала, что у меня в данном случае «все включено» - кто-то оплатил аренду, то я впервые за год велела Бенцу включить отопление на полную мощь. Раз уж в целях экономии я не могла позволить себе такого дома, то уж здесь собиралась разгуляться вовсю.
     Трудно в это поверить, но благодаря нашим стараниям, уже к вечеру дня нашего прибытия, дом стал жилым, теплым, уютным.

      Я бродила по узким улицам самого любимого для меня  города на свете, не имея ни одной связной мысли в голове. Убийство, мой странный брак и события с этим связанные, показались мне такими далекими и не существенными… Имела значение только Венеция… Светлейшая… Владычица морская… Мне показалось, что было бы не плохо, если бы я прилетела в этот город просто так, без всякой цели, могла позволить себе побродить по городу, смешавшись с толпой туристов, заглянуть в первый попавшийся полутемный собор  послушать орган.
     Через канал от меня, поражая воображение, красовалось палаццо ДеллаСкала.

         Тяжело вздохнув, я достала из коробки зеленое платье. Скажу честно – это было мое единственное платье, которое можно было бы одеть на бал-маскарад. Ну не в джинсах же в самом деле идти! Два подписанных самим князем ДеллаСкала приглашения лежали на столе. А само название дворца, заставляло сердце стучать быстрей…  ДеллаСкала. Имя человека, который истратил меленькое состояние на то, чтоб знать, чем живут обитатели замка Шарэль.

    Платье сидело идеально. Я застегнула молнию и подошла к зеркалу…  Бог мой! Неприличное декольте хоть и открывало мою грудь, но все же оставляло место воображению, тесно обтягивая тонкую, слава Богу! талию, и спадая до самого пола, стелясь за мной еще около полуметра в виде небольшого шлейфа. Чтоб я могла в нем двигаться, существовал разрез, даже выше чем до середины бедра, при ходьбе открывая почти всю ногу в ажурном чулке…  я натянула прилагаемые перчатки, которые закрывали руки выше локтя, достала туфли на шпильках, и приложила черную маску…

     Из зеркала на меня смотрела незнакомка, но какая!  Я подняла волосы вверх, приладила шиньон, оставив струиться по правому плечу пару локонов,   наложила вечерний макияж, подкрасив губы темно-красной помадой… Бал все таки!
     В дверь тихо постучала, а потом вошла Ребекка, и замерла на пороге.
- Ваша светлость! - Я видела как расширились ее глаза. – Вы не должны снимать это платье никогда!
- Думаю, спать в нем будет неудобно, да и на улице я в таком виде точно не смогу появиться, - пробормотала я и расправила перья на маске, когда в дверях моей комнаты появился Гаэтано Монтгомери в смокинге. Я быстро окинула взглядом его красивую фигуру. Выглядел он безукоризненно.
В руках у него была бутылка шампанского… именно была, так как от неожиданности, он выпустил ее из рук, и она с  характерным звуком упала на пол.

- Полагаю, я произвожу некоторое впечатление, - пробормотала я, разглядывая пахнущую шампанским лужу на полу. – Хорошее было шампанское.
- У меня есть еще бутылка «Моёт Шандом»… - спокойно заметил он -  Думаю, нам всем надо выпить.
- Скажи честно, тебе нравится? – я на всякий случай, повертелась перед ним. – Интересно, как мы будем добираться до дворца этого самого князя ДеллаСкала? Бродить пешком по темной Венеции, надеясь, что кто-нибудь нам подскажет дорогу?
- Найдем!
- Угу! В первое мое посещение Венеции, я дворец К’Доро три раза обошла, пока сообразила, что это он и есть.

    Тут молчаливая Ребекка произнесла своим тихим голосом:
- Князь прислал за вами гондолу, ваша светлость. Я, собственно, и пришла за тем, чтоб сказать вам, что водитель ждет у причала.
- Гондольер.
- Простите, ваша светлость?
- Не водитель – гондольер, – улыбнулась я. – Вопрос транспорта решен. Кто же, интересно,  такой этот князь? Не он ли купил мне это потрясающее платье?
      На всякий случай еще пару минут покрутившись у зеркала и послушав охи мадам Вуайе на тему приличий в современном мире, я выпив бокал шампанского, направилась к выходу. Пора! Вполне возможно уже сегодня что-нибудь проясниться, если мне удастся поговорить с маркизой де Сен-Клер, мне было что ей сказать, и я надеялась, что мне представится-таки случай.

    Гондола, слегка покачиваясь на воде, ожидала нас у причала, поблескивая позолотой в свете огней, которые зажгли на носу и на корме.
     Монтгомери протянул мне руку и я легко ступила на застеленный ковром пол гондолы. Она чуть покачнулась, я присела.
     Имея в длину три километра, в ширину тридцать-шестьдесят метров, Большой канал делил город на две неравные части, и его левый берег был весь застроен дворцами. Гондола почти беззвучно скользила мимо этого прекрасного, ажурного мира, сделанного из мрамора, позолоты и стекла, за строгими каменными фасадами которого, кто-то жил, любил, может быть, умирал. Иногда, нам навстречу попадались гондолы, из которых доносился тихий шепот или серебристый смех, вспышки фотокамер или звуки тихой музыки -  кусочек чужой жизни и тайны, оживлявшей это каменное, увядающее великолепие.

     Гондола тихо проплыла мимо красиво подсвеченного, и, одного из самых знаменитых дворцов Венеции Ка Доро. Писатели 19 века строили различные догадки относительно происхождения названия палаццо, но наиболее популярная версия заключалась в следующем -  патриций Марин Контарини женившись в 14 веке на Сорадамор Дзен из Санта София, построил на месте старого дворца своей жены новый и украшая его  фасад решил дополнить великолепие мрамора блеском золота. Получился Золотой Дворец- Ка Доро. Неизвестно время окончания строительства дворца, только Сорадамон умерла так и не увидев его законченным… Жизнь не справедлива. Гондола снова погрузилась в темноту и как бы выпала из времени, оказавшись окруженной толпой призраков минувших эпох.

     Показался празднично освещенный дворец ДеллаСкала – я почувствовала, как сердце в моей груди почти остановилось. В свете огней он сиял как ограненный бриллиант.
     Я быстро окинула взглядом фасад палаццо, который  украшала изящная готическая аркада с пятью пролетами, венчающая ряд окон из которых струился свет и лилась музыка. Сам дворец состоял как бы из двух корпусов, представляющих собой в сущности два отдельных дворца, соединенных между собой очень красивой крытой галереей.  Дворец, как я слышала, был построен где-то во времена кватроченто и отличался изяществом форм, свойственным той эпохе.
     Красота, богатство архитектурных деталей, неповторимая роскошь и потолки, расписанные самим Паоло Веронезе…. Семья ДеллаСкала в 15 веке достигла невероятного могущества, ее члены занимали высочайшие должности, что позволило им оказывать влияние на политическую и культурную жизнь Венеции той эпохи, а так же иметь неограниченные средства, чтоб воплотить свою архитектурную мечту в жизнь.

     В конце семнадцатого века архитектор Гаспари сумел придать интерьерам дворца истинное великолепие. Бальный зал был украшен роскошным стукковым декором и полотнами Себастьяна Риччи и Джамбаттисты Пьяцетты.
    -  Знаешь, что мне удалось сегодня случайно услышать от нанятой Бенцом прислуги в доме, о дворце князей ДеллаСкала? – Монтгомери, как и я, с любопытством осматривался, -  Князь слывет тут почти колдуном, а всякая нечисть  частенько устраивает пляски на блестящей темной воде канала в полночь перед дворцом…
- Всякая нечисть, говоришь, - пробормотала я, глядя на ярко освещенные окна дворца на втором этаже, - ну тогда в таком наряде только сюда… может и мне удастся потанцевать.

 
ФАНТАЗИЯ СОРОКОВАЯ